Грани долга - Алла Юрьевна Косакова

— Онорес, я знаю — ты меня недолюбливаешь, так как думаешь, что я должен тебя ненавидеть...

Юноша невозмутимо молчал.

— Ты считаешь, что, став приближенным, в моем лице ты приобрел только врага. Но это не так! — Порцион на мгновение остановился, как бы раздумывая, продолжать ли дальше. Но, вздохнув, вдруг сразу заговорил — быстро и горячо: — Пойми, Онорес, ты мне не соперник! А если ты так думаешь, то это только оттого, что ты молод и не знаешь жизни. Не избавиться от тебя я хочу, но предостеречь, чтобы ты не сделал того же, что сделал я в твои годы. Послушай меня! — Лицо Порциона ожило, глаза вспыхнули — никогда прежде Онорес не видел его таким. — Я был так же молод и горяч, как и ты. И я страстно любил эту женщину, а потому был слеп, как и ты сейчас. Все, что она говорила, казалось мне неоспоримым, все, что делала — прекрасным. Поэтому, когда у Этерны созрел новый военный план, я не колебался, чью сторону мне принять. Об ином я не мог и помыслить! Я делал все, что приказывала мне моя богиня. И отвернулся от своей родины... Мне было приказано воевать и я воевал... против собственного народа! А он был, увы, немногочислен и очень скоро оказался почти полностью перебит, включая женщин и детей. Он уже никогда не возродится... Грех этого предательства навсегда со мной, его ничем не искупить... — Порцион замолчал и опустил голову.

Онорес стоял против него, широко расставив ноги и заложив руки за спину. Он слушал Порциона спокойно, лишь изредка опуская глаза. Ничто не выдавало его волнения.

Порцион заговорил вновь, чуть понизив голос:

— И с твоей родиной, Онорес, будет то же самое! Фернские воины разорят Ирию, разрушат и сожгут дотла ее города, а фернские кони вытопчут ее поля. И на них, политых кровью твоего народа, никогда не заколосится пшеница... Все это уже случалось — и не раз! — на моей памяти. А ведь О́грис была намного больше твоей Ирии. А кто теперь хотя бы помнит, где она находилась? Такой страны больше нет и никогда не будет... Подумай об этом, Онорес! И не повтори той же страшной ошибки, какую совершил однажды я! — Говоря вполне искренне, Порцион все же немного кривил душой — участь Ирии вряд ли напрямую зависела от выбора Онореса.

Однако, слова Порциона произвели на юношу впечатление большее, нежели главный министр мог ожидать. Онорес помрачнел, резкая непривычная складка обозначилась на его лбу.

— Я поговорю с ней, — быстро произнес он.

— Уверяю тебя — это бесполезно! — ответил Порцион с усмешкой в голосе. — Для этой женщины нет никаких преград: если она что-то для себя решила, ее уже не остановишь. Она растопчет любого, кто встанет у нее на пути.

— Этерна не такая дьяволица, какой ты хочешь, чтоб я ее видел! — вспылил Онорес.

— Что ж, — спокойно ответил Порцион, — иди. Иди и говори. Говори, если хочешь раньше времени навлечь на себя ее гнев. Тогда уже у тебя не останется выбора, как поступать. Решать будет она!

Порцион посмотрел на Онореса и поразился перемене, которая произошла с принцем: большие глаза его пылали, ноздри расширились и четко обрисовались на порозовевшем лице. С уст принца уже готовы были сорваться резкие слова, но, не найдя достойного ответа, Онорес быстро совладал с собой, повернулся и поспешно вышел.

Порцион тяжело вздохнул и опустился в кресло. Откровенность, на которую он решился, пугала теперь его самого. Опрометчиво было доходить до таких крайностей! Хотя они и говорили наедине, но... какие стены без ушей? Ему ли этого не знать! Но, с другой стороны, слова неприкрытой правды сослужили ему хорошую службу — цели своей он добился — выбил почву из-под ног Онореса, — хотя и не совсем той ценой, на которую рассчитывал…

VI. Бегство Онореса

Онорес в смятении ходил взад и вперед по верхней галерее Дворца. Казалось, он повзрослел в одночасье. Порцион вывел принца из состояния затянувшейся эйфории, в котором тот находился с первого своего дня в Ферне. Хотя, в сущности, Порцион лишь высказал то, на что Онорес так долго пытался закрывать глаза, о чем старался не думать.

Юноша понимал, что главный министр прав — Этерна давно бредила сокровищами Мериды, но побаивалась ее могущества. Теперь же, когда у власти там встал безвольный Теддин, царица не упустит свой шанс! А на пути к цели лежит его Ирия... Но что значил для вселенских планов Этерны этот маленький уголок?

Едва только принц подумал об Ирии, как тоска по любимой родине вмиг захлестнула его сердце…

На следующий же день Онорес решил поговорить с Этерной. Войдя, он начал прямо с порога:

— Этерна, день наступления уже назначен.

— Я знаю, — ответила она.

— Поход на Мериду продлится больше месяца.

— Да, это ужасно! — Она положила руку ему на грудь, и нежно глядя в глаза, произнесла: — Хочешь, я поеду с тобой?

— Нет! — твердо ответил принц. — По плану фернские войска должны пройти через Ирию...

— Конечно, ведь это самый короткий путь.

— Можно выбрать другой — через Лактрию или Крисп.

— Мы не можем идти через Крисп, — нетерпеливо ответила она, — прошлая схватка стоила нам таких усилий! У нас с ними нейтралитет, и надо его придерживаться. К большему мы пока не готовы. И ты это прекрасно знаешь! Мы пойдем через Ирию. Это вопрос решенный!

Принц сжал губы. Ему всегда недоставало умения убеждать — сейчас он ощутил это особенно остро.

— Но Ирия окажет сопротивление, — попытался возразить он.

— Что? Ирия?! — рассмеялась она. — Да мои войска покорят ее за один день!

— Ты забываешь, что Ирия — моя родина... — проговорил принц, уязвленный в самое сердце, — Я ириец, Этерна!

Лицо царицы сразу стало серьезным.

— Ты — фернский полководец! Ты присягал мне на верность! — медленно произнесла она. — Пойди займись своими полками.

— Но... — начал было