…и чтобы рядом шла собака. Истории о дружбе, преданности и любви - Артак Гамлетович Оганесян

– Алвард-тати, не надо так об Арсене. И не надо говорить о смерти. Врач сказал…

– Э-эй, что понимают доктора, – простонала бабушка, – я чувствую, что этот удар меня сильно подбил. Не знаю, смогу ли встать на ноги. А ты, Валийя-джан, не выгораживай этого подлеца Арсена.

Вале нравилось, когда эта старая женщина, которая в первую их встречу показалась ей жуткой ведьмой, Бабой-ягой, из-за своего длинного, кривого, как клюв, носа и прожигающего взгляда черных, донельзя, глаз, произносила ее имя: «Валий-й-йя».

Прожигающий взгляд. Сегодня не было того огня в глазах Алвард-тати. Он потух. И это пугало Валю. Бабушка говорила тихо, монотонно, без эмоций, хотя то, о чем она говорила, давалось ей тяжело: и физически, и душевно.

– Каким бы Арсен ни был моим любимчиком в детстве, я же насквозь его видела, какой он молегин[38], в нем всегда было что-то дикое и звериное. Если мой покойный муж, Мушег, земля ему пухом, хоть как-то мог в себе эти порывы сдерживать, то Арсен…

Бабушка обессилела. Казалось, что сделала паузу, но не стала продолжать. Зрачки из-под морщинистых, низко опущенных век грустно смотрели на Валю.

– Алвард-тати, тати-джан, – неожиданно для себя самой Валя выдала то, что тысячу раз могла открыть за эти годы, но сдерживала себя: – Арсен не подлец, он хороший. Не он отец Гургена.

– Как не он? – голосом посильнее переспросила бабушка.

– Арсен с другой девушкой из нашего общежития встречался, с моей подругой еще с детдома. За мной их бригадир ухаживал, он взрослее всех был. Мне нравилось, что их главный выбрал меня. Вот только не хотел презервативом пользоваться.

– Валийя-джан, что ты говоришь?! – Глаза Алвард расширились, веки и брови взлетели.

– Я забеременела, а он сказал, что женатый. И всё. В нашем городке сразу же все и всё узнали. Бригада заканчивала работу и уезжала на следующий объект в другой город. А я осталась бы на всеобщее посмешище.

– Валийя…

– Алвард-джан, дайте мне все рассказать, пожалуйста, – взмолилась Валя. – Арсен пришел ко мне и сказал, что он увезет меня из городка, но с одним условием: чтобы я ухаживала за его бабушкой, которая осталась одна.

– Это я, что ли? – Алвард попыталась даже привстать, подтянув под себя один локоть.

– Ага, – кивнула Валя, – он мне сказал, что сначала будет скандал, его мать и сестры меня заклюют. А потом вы меня возьмете к себе.

– Почему я?

– Потому что вы его любите… – Валя замялась, и тут же поправила себя: – С его слов, вы единственная его любили. А еще потому, что вы – сильная.

– Вот ведь паразит!

Алвард откинулась на подушку, и на ее лице появилось подобие улыбки.

– Если я сильная, зачем за мной ухаживать?

– Потому что у вас уже был первый инсульт, вы жили одна, в отдельном доме, если что – соседи не услышат, мало ли…

– С чего это он вдруг решил обо мне позаботиться?

– Арсен сказал, что все его считали пропащим, и только вы ему помогали.

– Помогала? Пару раз он сбегал от родителей, пропадал где-то, а потом являлся ко мне.

Алвард замолчала. Валя решила, что она устала или погрузилась в свои мысли, поэтому сохраняла тишину.

– Арсен тоже хотел собаку, – вдруг зашептала бабушка, – постоянно просил меня завести в нашем дворе. Но я не соглашалась. Когда Гурген стал просить собаку, я даже подумала – вот ведь от отца собачья зараза передалась…

Она закрыла глаза, чтобы отдохнуть, набраться сил, а потом продолжить. И действительно, через какое-то время добавила:

– Хорошо, что ты не послушала меня и привезла ему собаку. Котот учит Гургена любить свой дом и всегда возвращаться… в наш дом.

– Наш дом, – повторила Валя, поглаживая плечо бабушки.

– Только не давай этому псу забираться дальше веранды, – хмыкнула Алвард-тати и, широко улыбнувшись, добавила: – Пока я не вернусь.

октябрь–ноябрь 2022

Пасечник и монгрел

– Ах ты…! – вырвалось у Игоря, хотя он обещал себе после ухода на пенсию не материться.

Ладно еще, когда во сне на ночной дороге фигню какую-нибудь себе вообразишь. А тут вот с утра пораньше на свежую голову увидеть собачью будку посреди чистого поля. И на цепи дворнягу, обычного палевого окраса. Еще вчера вечером здесь было пустое, заброшенное, местами уже заросшее всякой луговой травой поле. А тут на тебе!

Собака виновато глядела на него, человека, выпрыгнувшего из кабины грузовика.

– Да чтоб тебя! – на этот раз Игорь выругался в адрес собаки. – Каким ветром тебя сюда занесло?

Собака привстала, дружелюбно помахивая хвостом.

Игорь оглянулся на свою пасеку. Пересчитал ульи. Пригляделся к первым двум рядам: вроде бы все целы. Вернулся к невесть откуда появившейся конуре с собакой. Обошел ее по кругу, который он сам себе предусмотрительно определил, прикинув на глаз длину цепи. Увидел следы протекторов какого-то внедорожника. Они, эти следы, придерживаясь колеи, оставленной грузовиком Игоря, вели с поселковой дороги через поле сюда на пригорок.

– Нет, не ветром занесло, а каким-то хреном, – вслух заметил Игорь. – Этот хрен ночью не поленился съехать с дороги и подобраться к моей пасеке.

Собака продолжала вилять хвостом и, слегка высунув язык, поигрывать губами, как будто бы повторяя заданный вопрос.

– Вот что за хрен тебя, Джерри-островитянин, сюда притаранил, а?

Собака в ответ наклонила голову, свесив одно лохматое ухо и приподняв второе.

– Я тебя понял, Дамиан. Если бы ты смог говорить, ты бы мне объяснил, что это был за хрен.

Вслед за этим Игорь все же пригляделся получше и фыркнул:

– Ты же сука, тебе надо давать девчачьи клички. Ох, я так на лету не вспомню… Хотя нет, вспомнил, была Виола, но… там как раз кобеля так смешно назвали. А как книга сама называлась? «Дом»? Нет, «Дверь». Да ну тебя, сука… это я в буквальном смысле. Отвлекла ты меня от дел.

Времени заниматься свалившейся на голову соседкой у Игоря не было. На сегодня он поставил себе задачу осмотреть первый ряд ульев. Последние взвешивания маркированного улья показали, что взятка стала падать. Может, медосбор начал сокращаться, может, матки снизили яйцекладку, может, семьи стали готовиться к осени?

– Тебе тоже зима катит в глаза? Лето красное пропела? И решила теперь ко мне в компаньоны податься? – спросил у собаки Игорь, а потом заговорил о своем, точнее, о своих пчелах: – Август только-только перевалил за середину. И как они смекнули? По утренней росе, что ли?