Черная рябь - Екатерина Валерьевна Шитова

– У, Кощей! – воскликнула Матрёна, – значит, всё-таки не ошиблись мы, он опять за старое взялся?

Настасья кивнула, всхлипнула и разрыдалась, прижав ладони к лицу.

– Я не вынесу больше этого! Не вынесу! Мне не дождаться моего Мишеньку! Уж лучше утопиться в озере! Вот пойду и утоплюсь!

Матрёна схватила Настасью за плечи и затрясла её.

– Ну-ка, хватит реветь! Сделаем, как решили. Вдвоём справимся. Поняла?

Настасья взвыла напоследок, потом изо всех сил ударила себя ладонью по щеке и вытерла слёзы.

– Ты только не бросай меня, Матрёшка, – жалобно попросила она.

– Не боись, не брошу!

Матрёна поставила ведро под корову и снова уселась доить.

– Нож не забудь! – крикнула она вслед Настасье, которая уже бежала к двери.

– Он уже под моей подушкой, – откликнулась та.

Матрёна подоила коров, бездумно выполняя привычные действия. Голова её была полна мыслей, которые были настолько далеки от дойки, насколько север далёк от юга.

Вечером Матрёна забежала в свою комнатушку лишь на минуту, а потом спустилась к Настасье. Та сидела на кровати, сложив руки на коленях.

– Я боюсь! – прошептала она. – Не стоит нам за это браться, грех на душу ляжет…

– Нет, Настасья! – твёрдо сказала Матрёна. – Ни ты, ни я больше терпеть посягательств снохача не будем!

Она достала из-за пазухи верёвку и сложила из неё петлю. Отдав верёвку Настасье, она забралась в постель вместо неё, натянула одеяло до самого подбородка и взяла в руки нож. Настасья растерянно стояла посреди комнаты и смотрела то на Матрёну, то на дверь.

– Отойди к стене и жди. Он, того гляди, придёт! – строго приказала Матрёна.

Настасья послушно отошла, вжалась в стену, притихла. Какое-то время они ждали, прислушиваясь к мнимой тишине дома, а потом лестница заскрипела, оповещая о том, что тот, кого они ждут, скоро будет здесь.

– Я сейчас умру от страха, – прошептала Настасья.

Матрёна и сама чувствовала себя маленьким, загнанным в ловушку зверьком, но, пересилив себя, ответила:

– Не бойся, Настасья, у нас всё получится!

Мужчина, как назло, поднимался по крутой лестнице очень долго. У Матрёны даже ладони вспотели от напряжения. Она положила нож на грудь и обтёрла ладони о сарафан. И тут дверь комнатушки скрипнула и открылась. На пороге застыла тёмная фигура.

– Ну здравствуй, Настасья, давно я к тебе не хаживал. Поди, забыла уж меня? Поди, мужа ждёшь?

Яков Афанасьич остановился посреди комнаты, глядя на Матрёну, которая отвернула лицо к стене, чтобы мужчина не заметил подвоха.

– Если мужа ждёшь, то не жди. Не вернётся он. Твой Миша на чужой стороне другую жёнку нашёл, там и останется после службы. Такую весть я получил от него.

Матрёна обомлела и испугалась, что Настасья сейчас выдаст себя. Она повернула голову и увидела, что та стоит, зажав руками рот. Лицо её сморщилось, как от сильной боли.

– Я думал, ты заревёшь. А ты вон как, не всхлипнула даже. Ты умница, сразу поняла, что со мною лучше, чем с ним. Кто он, и кто я… Пусть не возвращается! Будем считать, что умер наш Мишка!

Мужчина вздохнул и присел на край кровати. Матрёна крепче сжала рукоятку ножа.

– Я тебя не оставлю, Настасья. Из дома не прогоню, не переживай. Будешь жить при нас аки вдова.

Яков Афанасьич наклонился к лежащей в постели Матрёне, и, когда его тёплое, кислое дыхание коснулось её щёки, она резким движением откинула в сторону одеяло и вонзила нож в его тело. Мужчина успел увернуться, нож вошёл куда-то в бок.

– Матрёшка? Ах ты, гадюка!

Он яростно зарычал, скрутил Матрёне руки и повалил её на кровать.

– Настасья! Ну чего же ты? – закричала Матрёна, трепыхаясь изо всех сил и пытаясь вывернуться из крепких мужских рук.

Настасья медленно подошла к своему мучителю и дрожащими руками накинула ему на шею петлю. Но затянуть её так и не смогла – из нее будто выкачали все силы. Лицо её было бледным и печальным. Она опустила голову, и верёвка выпала из её рук.

Яков Афанасьич, кряхтя от напряжения, обернулся и рявкнул:

– Так ты, значится, ты предала меня, Настасья? Убить меня, своего благодетеля, вознамерилась? Ну, гадина! Ну я задам тебе!

Настасья завыла во весь голос, и Матрёна, пользуясь секундным замешательством Кощея, сползла на пол, схватила табуретку, стоящую за кроватью, и изо всех сил стукнула ею мужчину по голове. Тот замер, взгляд его остекленел, а через мгновение тело его безвольно рухнуло на пол.

Настасья подскочила к свёкру, заглянула в его лицо и прошептала испуганно:

– Убила… Ты его убила, Матрёшка…

Глава 6

Страшная тайна

Матрёна медленно подошла к лежащему на полу Якову Афанасьичу и коснулась кончиками пальцев его неподвижного лица. Глаза свёкра были страшно выпучены, рот приоткрылся в жуткой гримасе. Настасья была права – он точно мёртв, теперь у Матрёны не осталось в этом сомнений. Теперь она по-настоящему убила его. Убила! Её передёрнуло от отвращения.

– Господи, что делать-то? Что теперь делать-то? – без конца причитала Настасья.

Она металась из угла в угол, теребя пальцами свои и без того растрёпанные рыжие кудри. Матрёна молчала и внимательно смотрела на покойника. Взгляд её потемнел, лицо стало мёртвенно бледным, но внутри себя она ощущала какую-то неведомую, злую силу, которая росла с каждой минутой.

– Отнесём его в лес и оставим там, – спокойно сказала она, – разве ты не рада, Настасья?

– Ох… – только и смогла выдохнуть до смерти перепуганная девушка.

Они стащили тело свёкра вниз по крутой лестнице, вытянули за ноги на улицу и кое-как заволокли на телегу, на которой обычно возили дрова и сено. На телеге они повезли мёртвого Кощея прямиком к лесу. Сонный конь спотыкался, и Матрёна то и дело подгоняла его.

– Ну же, Гнедой, быстрее, миленький!

Доехав до леса, они привязали коня к дереву и дальше потащили тело свёкра волоком. Он был тяжёл, и вскоре обе девушки выдохлись.

– Я больше не могу! – тяжело дыша, простонала Настасья, – давай его тут оставим!

Матрёна поднялась, огляделась вокруг и, заметив неподалёку крутой овраг, утопающий в зарослях папоротника, потащила мертвеца к нему. Пока Настасья сидела на земле, прижимаясь спиной к шершавому стволу ели и тяжело дыша, Матрёна скинула свёкра в овраг и обтёрла руки о сарафан. Вернувшись к Настасье, она присела рядом с ней.

– Неужели всё? – прошептала Настасья, вытирая слёзы, которые без конца катились по её щекам.

– Всё! Свобода! – радостно улыбнувшись, воскликнула Матрёна.

Но Настасья не улыбнулась в ответ. Поднявшись с земли, она обеспокоенно спросила:

– А