Громовы Лозы - Райна Фотева

Катерина прошла вдоль забора и наткнулась на соседа только у его калитки. Он стоял, привалившись к опорному столбу, что-то печатая в телефоне и поглядывая на старый дом Громовых.

— Что случилось? — спросила Катя.

Павел слегка дёрнулся, застигнутый врасплох.

— О, вот ты где! — смешливо проговорил он. — Я ждал, что ты выглянешь в окно, чтобы поговорить со мной. — Он слегка поднял руку, указывая на дом.

— Я не в этом доме, если что.

— Не в этом?

— Если однажды захочешь побросать камешки в мои окна, учти, что я в следующем доме живу, а тут — моя мама, — улыбнулась Катя.

Паша рассмеялся и одним широким движением притянул её к своей груди в объятья.

— Точно, я же знал!

— Что случилось? — снова спросила Катя, улавливая легкий запах алкоголя, идущий от мужчины.

— Кааать, — растянул он, явно собираясь о чем-то просить, — мне нужна твоя помощь.

Она внимательно смотрела на него снизу вверх, прижатая к груди большой рукой, спрятанной в воздушном пуховике, и старалась не дышать, чтобы не знать, как он пахнет сам по себе, — это была бы уже лишняя информация. Паша опустил взгляд и уставился на неё, в глазах было неожиданно много нежности и открытой уязвимости.

— В чём? — спросила она, поскольку он не вовремя замолчал, а продолжать смотреть в эти телячьи глаза было уже невозможно.

— У меня закончились сигареты, — жалобно произнёс Павел и выпятил нижнюю губу.

— У меня нет сигарет.

— Свози меня, пожалуйста, в магазин? Я выпил, за руль не хочу, а без сигарет очень плохо. Прокати меня, Катя?

Девушка вывернулась из медвежьих объятий и, уходя за забор, кинула через плечо:

— Собирайся.

Времени было почти восемь вечера, магазин в Духовом, скорее всего, еще работает, если не произошло чего-нибудь чрезвычайного. А если нет, то придётся ехать дальше еще на двенадцать километров. Катя шагала в свой двор с неопределенными мыслями в голове. Она будто пыталась удержать на привязи дикую лошадь, которая билась изо всех сил, желая вырваться. Этой лошадью была растущая привязанность между ними, пусть и такая вот странная, но и этот взгляд только что, и объятья в темноте сада были не просто так. Они были живыми. И дышали, как отдельно взятый организм, вне её желания.

Взяв с бюро в прихожей ключи, Катя предупредила родню, что едет в магазин, и села за руль. Павел залез на пассажирское сиденье, как только автомобиль остановился у его ворот. Всю дорогу вперед он говорил о коллегах, которые вытрепали ему все нервы, и он устал, и он в бешенстве, и он не понимает, как они могут столько лет работать в отрасли и не врубаться в такие элементарные вещи. Катя стащила с головы шапку и слушала молча, потому что ко всему, что он говорил, добавить было нечего и незачем. Ей были известны такие ситуации, когда твоя единственная задача — слушать, иногда кивать или показывать выражение тотального удивления. В данном случае, поскольку она управляла автомобилем в темноте по весенним дорогам, чем меньше будет отвлечений, тем безопаснее.

Раньше Катерина не любила водить, хотя права получила, как только достигла совершеннолетия, отец отправил в обязательном порядке. Полноценно сесть за руль заставили обстоятельства в Лозах. Отца не стало, Митя уехал на вахту, Ваня ещё мал, а кто-то должен был принять обязанность водить автомобиль, потому что в деревне без этого никак. Спокойствие сельских дорог, пусть и с особенностями, радовало её: никаких скоростных трасс, пробок и трафика. Колеса добавили ей свободы, и она полюбила ездить. Когда в «Громове» были гости, Катя регулярно выезжала за продуктами и по другим поручениям для дома. А теперь вот ещё такой бонус — молодой сосед с потребностью в услуге «пьяный водитель».

Магазин в Духовом оказался открыт, и, вылезая из машины, Паша повернулся спросить, хочет ли она чего-нибудь? Катя отказалась, молча покачав головой. А вернувшись обратно с пятью пачками сигарет, которые сосед старательно пытался рассовать по карманам пуховика, и двумя полторашками пива в пластиковых бутылках, Паша сказал:

— Я вдруг понял, что пока мы ехали вперед, ты не сказала мне ни единого слова, — он повернул голову и сосредоточенно посмотрел Кате прямо в глаза.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом Павел улыбнулся и ласково произнес, растягивая звуки:

— Сова… Моя Сова, — он протянул свободную руку и, обхватив Катю за шею, потянул к себе.

Когда она осознала, что парень собирается сделать, до столкновения губ оставались считанные сантиметры, и Катя быстро наклонила голову, уворачиваясь. Поцелуй пришёлся в лоб. Она подняла глаза, Павел трогал её волосы, которые оказались под его рукой при этих странных объятьях. Перебирал пряди, рассматривая, как они падают, когда он пропускал их сквозь пальцы.

— Пиво будешь? — вдруг спросил он и икнул.

— Нет, — ответила Катя, снимая машину с ручника и включая поворотники.

— А я буду, — и с этими словами Павел открутил крышку и сделал большой глоток, затем закурил.

Он не был безобразен в своём легком опьянении, подумала Катя, глядя на дорогу. Вёл себя прилично (пока), говорил нежности. Переключая передачу, она снова вспомнила его неловкую попытку поцеловаться. Интересно, он действительно целился в губы или ей показалось? Хотела ли она, чтобы у него получилось? Нет, больше нет. Всё это однажды уже было и закончилось. Дальше дружбы — ни-ни.

Катя высадила Павла у дома, попрощалась и проехала к себе. Закрывая автомобиль, краем глаза она уловила блик с пассажирской стороны, обошла уазик и открыла дверь. На коврике лежала темная пачка сигарет, а рядом у сидения ещё и мобильный телефон. Видимо, борьба за место в карманах при посадке завершилась не без потерь.

Когда Катерина вошла во двор соседа, свет на крыльце еще горел. Она открыла первую дверь, поднялась по небольшой лестнице и толкнула следующую. В коридоре тоже светила тусклая лампочка. Катя подошла к основной двери, ведущей в жилые помещения, и, постучав, открыла. В теплой кухне беззвучно работал старый телевизор и горел свет, на тумбе под окном кипятился совершенно желтый от старости электрический чайник, на обеденном столе громоздилась посуда: сковорода с остатками жареной картошки с тушенкой, несколько чашек, рюмка и бутылка, в крошках прямо на столе лежало печенье. Кате не понравилось всё это видеть. Как будто она влезла не в своё дело, и при этом по законам совести не может проигнорировать увиденное. Это выглядело отвратительно. Самого Паши в кухне не было. А