Громовы Лозы - Райна Фотева

Паша достал вторую сигарету из пачки и снова прикурил, глядя на сад. Надо было составить план работ по обустройству территории. И дом, и двор требовали участия, которое мог дать только он. Это его имущество, его единоличная собственность, за которую только он нёс ответственность. Когда дедушка умер, папа вступил в наследство и в тот же день оформил дарственную на единственного сына. У шестнадцатилетнего подростка не возникло вопросов, почему отец принял такое решение, а в тридцать пять Павел неожиданно задумался о причинах. Может, из-за мамы? Может, она не хотела быть связанной с Лозами из-за воспоминаний? Но почему тогда они просто не продали дом тем же Громовым? Катя рассказывала, что когда они начали заниматься бизнесом, они связывались с владельцами домов, в которые давно никто не приезжал, предлагая продать собственность, и территория Самсоновых их особенно интересовала из-за близкого расположения. Но отец отказался. Павел не очень понимал, зачем дом ему, но почему-то не осмеливался даже подумать о расставании с ним. Какая-то очень тонкая нить связывала его сознание с этим местом, и продажа не принесла бы покоя.

У Громовых уже вторую неделю были постояльцы. По деревне разносились детские голоса, создавая ощущение возвращения в прошлое. У гостей, как понял Паша, было трое детей, все до десяти лет, родители много с ними гуляли, и периодически то с одной стороны дома, то с другой слышались звуки детских игр. Сейчас тоже кто-то из детей с визгом бежал по лесной дорожке в сторону озера, наполняя атмосферу буднего утра чем-то более живым, чем Паша с его вонючими сигаретами.

После обеда рабочий накал спал, а сонливость выросла в разы. Павел выпил уже четвертую чашку кофе за день, доел остатки вермишелевого супа с хлебной горбушкой и понял, что надо вывести себя на воздух, а ещё лучше съездить в магазин за партией продуктов. Почти всё, что он привез в самом начале: макароны, крупы, консервы, печенье, чай и кофе, закончились еще на прошлой неделе. Он по чуть-чуть покупал, когда что-то требовалось срочно, но серьёзно магазин еще ни разу не навещал, а надо бы заполнить кладовые. По необъяснимой причине ему совершенно не нравилось жить без продуктового запаса, как будто в любой момент может сойти лавина и завалить выход из дома, оставив его в полной изоляции. Пока же только ветви садовых деревьев грозили ему своими зелёными пальцами, заглядывая в окна, то ли упрекая за несдержанность в разрушительных привычках, то ли обещая кару, которая достанет его даже в этой глуши, даже если он запрётся в старом дедовом доме.

Паша натянул толстовку и вышел, чтобы сесть за руль серебристой «Тойоты». Конкретно ему машина в деревне требовалась редко, но он регулярно заводил её и проезжал хотя бы немного, чтобы быть уверенным в её исправности. В Духовом было два магазина в разных концах села, оба современные с самообслуживанием, и продукты в целом соответствовали его запросам, за исключением того, что некоторые марки не были ему известны — местные производители активно продавали свою продукцию, и это отличало сельские магазины от городских, в которых процветали сетевики с однотипными товарами. Закупившись большей частью того, что требовалось, Паша решил проехать и в дальний магазин в поисках свежеиспеченного местного хлеба. Двигаясь по асфальтированной дороге центральной улицы, Павел вспомнил, что впереди местная школа, и заблаговременно сбавил скорость, вглядываясь в людей вокруг. Синий уазик Громовых стоял на парковке, закрытый и без людей, значит, Сова учительствует. «Тичит чилдренов», — подумал Паша и улыбнулся. Из Катерины, вероятно, получилась хорошая учительница, которой достаточно посмотреть на детей своим фирменным взглядом, чтобы они успокоились и начали работать.

Купив желанный хлеб и проезжая в обратном направлении, Павел увидел, что дети высыпали на улицу, явно закончив учебу, значит, вероятно, и соседка сейчас появится. Он припарковался на обочине и не успел даже выключить двигатель, когда она вышла из здания двухэтажной сельской школы на пару со своей невесткой. Обе они выглядели как настоящие учительницы, и он ни за что не сказал бы, что они работают в деревне: элегантные, одетые пусть и скромно, но со вкусом, волосы убраны назад. Несмотря на миловидность Елены и более яркие черты внешности из-за тёмных волос и привлекательных форм, именно её из двух девушек Павел считал скучной и бесцветной. И поскольку она совсем его не интересовала, взгляд моментально переместился на блондинку рядом. Катерина сосредоточенно что-то рассказывала невестке, жестикулируя свободной рукой и поглядывая по сторонам на бегающих детей, как будто продолжала следить за порядком.

Паша вышел из машины и, облокотившись на открытую дверцу, ждал, когда подружка его заметит. Катя увидела соседа почти сразу — он поймал момент, когда плавающий дежурный взгляд сменился точным выстрелом. И это был именно выстрел. Паша улыбнулся, она улыбнулась в ответ и, отдав ключи от машины Лене, пошла к нему.

— Привет, — спокойно сказала Катя, внимательно вглядываясь в его лицо. — Всё в порядке?

— Привет, — Паша закрыл дверь и встал перед девушкой, словно отгораживаясь от всех, чтобы никто другой не попадал в поле её внимания. — Конечно, в порядке. Ездил за продуктами, увидел тебя.

— Едешь домой? — Павел кивнул в ответ, и, уже отворачиваясь, она спокойно произнесла: — Увидимся.

— А Лена водит? — вдруг спросил он. — Может, поедешь со мной?

Внезапно возникло острое желание затащить её в свой автомобиль, в своё жизненное поле. Он бы даже спрятал её в свою сумку, если бы это было возможно. Чтобы ни с кем не делить: ни с шумными школьниками, ни с Леной, ни с другими родственниками — ни с кем. Возможно, только с Лозами.

Катерина внимательно рассмотрела его, вероятно, сомневаясь в трезвости или адекватности, затем взглянула на уазик, где ждала невестка.

— Сейчас вернусь, — только и сказала она, уходя, чтобы договориться с Леной.

Пару минут спустя девушка села на пассажирское сидение «Тойоты» и пристегнулась. Бросила взгляд на многочисленные пакеты с продуктами, где сверху лежал ароматный свежеиспеченный хлеб.

— Ты ждёшь гостей?

— Не, это я собираюсь пережить одинокие дни и ночи в заточении деревенского дома!

Катя с недоверием взглянула на мужчину и приподняла левую бровь, что заставило Павла рассмеяться.

— Давно ли тебя заточили?

— Да уж почти полтора месяца назад. Ещё чуть-чуть, и это будет самый длинный период моего безвыездного нахождения в Лозах за всю жизнь! Я и раньше-то на всё лето,