Громовы Лозы - Райна Фотева

— Нет, любимый у меня «Август».

— Почему?

— Его и строили по моему проекту, и обстановка моя, — довольно произнесла она, остановившись рядом и подбоченившись.

— Покажешь?

— Однажды обязательно.

Паша смотрел на неё в упор сверху вниз и испытывал единственное, похожее на зуд, желание — обниматься. Руки буквально гудели, требуя действий. В последнее время он часто ощущал нечто подобное, кажется, на физическом уровне девушка привлекала его всё больше. Настолько, что прикосновения стали нормой, ощущение от её близости стало нормой. Когда она рядом — это хорошо, а когда её нет — некомфортно. А если она рядом, но вне зоны досягаемости — хочется подойти ближе, чтобы быть в этой зоне.

Катя подняла брови, задавая немой вопрос. Паша улыбнулся.

— Пойдем гулять, пока погода не испортилась? — спросила она. — К ночи обещали дождь.

— Пошли.

Катя обошла соседа и вышла на улицу, он пошёл следом.

ПАША: 20 ЛЕТ НАЗАД

Я шёл за ней, как щенок следует за любимым хозяином. Если вы когда-нибудь были влюблены, то, вероятно, поймёте, о чём я говорю. Семнадцатое августа навсегда осталось в моей памяти, причём по нескольким причинам. Но первой из них была Тоня Смирнова, моя первая любовь. Мне было почти шестнадцать, а ей девятнадцать. Она — подруга моей сестры Лили, я — по уши влюблённый в неё пацан. И странно ли, что голову мне снесло, когда она обратила на меня внимание?

За пару дней до этого я тусовался с ними у старой мельницы, все были совершеннолетние, кроме меня. Ребята открыто курили, выпивали, слушали музыку, жгли костёр. Это была такая взрослая тусовка, куда детям вход запрещен. Меня допустили только потому, что я уже был высоким и со стороны казался как все, хотя кого мы там могли обмануть, все же друг друга знали. Лиля тоже была, присматривала за мной вполглаза, хотя не очень внимательно, потому что я помню, как затянулся разок от чужой сигареты, лишь бы показать девушке своей мечты, что я не ребенок уже.

Тоня. Тоня. Тоня. Я повторял её имя, как молитву, днём и ночью. Она была великолепна, богиня просто. Высокая, фигуристая, с чёрными волосами и потрясающими карими глазами. Её длинные ноги сводили меня с ума, и ради одной улыбки я готов был расшибиться на месте, сделать всё, что угодно, лишь бы посмотрела на меня хотя бы ещё разок в моей жизни.

На той тусовке она была в коротких шортах и топике, на бедра повязана рубашка, но она не надевала её ни разу за вечер, даже несмотря на обилие комаров, которые мучили всех. Я устал отбиваться от них, а Тоня как будто и не замечала. Я думал, она совсем не видела и меня в толпе взрослых пацанов на мотоциклах, но вдруг посмотрела с другой стороны костра так, что я аж замер. Откуда это у женщин, я никогда не понимал, но один прямой взгляд, и всё — ты убит наповал. После этого Тоня не давала мне прохода, наблюдая отовсюду, улыбаясь и кокетничая. Потом подкараулила в стороне, поймав врасплох, и заговорила.

Она знала, что делает. Знала, как действует на меня. Наверное, со стороны я выглядел жалко, но это невозможно было контролировать. Хотелось только не облажаться. И я решил, что на дискотеке сделаю всё от меня зависящее, чтобы заинтересовать её и быть достойным.

И вот день икс настал. Я пришёл раньше, одетый во всё чистое и самое лучшее, что у меня было в пятнадцать, ждал её, и она пришла — сногсшибательно красивая, я устал поправлять джинсы, чтобы спокойно даже просто стоять рядом с ней. Мы болтали и танцевали, каждое прикосновение к ней как будто добавляло мне бонусных жизней. Она смеялась и шептала мне на ухо, понимая, как это на меня действует. А потом в один момент просто сказала «пошли», и я пошёл. Пошёл, как щенок за сладкой косточкой.

Не знаю, как мы умудрились уйти от клуба так далеко, но оказались почти на полпути к Лозам на «пепелище». Когда-то очень давно, еще до моего рождения, там стоял дом, а сейчас был лишь пустырь, поросший травой. Тоня прижалась к стволу, зажав руки между деревом и спиной, и посмотрела на меня. Я застыл, не веря, что наконец смогу прикоснуться к ней так, как мне хотелось.

— Подойдёшь? — промурлыкала она, игриво глядя на меня из-под густых ресниц.

Я подошёл. Встал вплотную так, что её грудь прижалась к моей. Как мне нравилось, что она была высокой, кто бы знал! Она как амазонка была среди всех остальных. Самая лучшая, самая яркая, невероятная просто.

Наклонился, задержал дыхание и поцеловал прямо в губы.

— Какой смелый малыш, — ласково прошептала Тоня.

Всё, что я видел, — это её губы и глаза. Сердце стучало прямо в голове и в джинсах. Я сходил с ума. На счёт три всё началось сначала, только я пустил в ход и руки, обняв девушку за талию и прижимая её к себе крепче и крепче. Мгновенье спустя Тоня повисла на мне, смело целуя в ответ и издавая такие звуки, какие я встречал только в кино для взрослых.

Голова кружилась, я уже боялся, что не выдержу, когда она остановилась и посмотрела на меня с интересом. Губы красные, глаза блестят, волосы растрепались от трения о кору дуба. Кажется, я сдвинул ей футболку набок, отчего ткань плотно натянулась на полной груди, прорисовывая силуэт так, словно девушка была обнажена.

Антонина поправила одежду и вытерла тонкими пальцами губы, не спуская глаз.

— Мне пора, — игриво сказала она, выскальзывая из кольца моих рук.

И только в этот момент мне словно разложило уши, и я услышал рокот мотоцикла на дороге.

— Куда ты? — спросил я, ещё как будто не понимая, что поцелуев больше не будет и тем более не будет ничего большего.

— Танцевать, — просто ответила она и пошла через траву и деревья к дороге.

Я слепо двинулся следом, надеясь, что истинная причина окончания сеанса поцелуев кроется в чём-то менее убивающем подростковую самооценку, но нет, всё было именно так, как оно и выглядело. Тоня вышла на дорогу, подошла к мотоциклу, на котором сидел Андрей Петров, затяжно поцеловала его в губы и лишь потом села за его спину, обняв за талию, чтобы вместе уехать.

Кажется, я полный идиот, но даже при этом хотел ещё.

10

Свет, идущий от настольной лампы, помигал и