Громовы Лозы - Райна Фотева

— Разве? — удивилась Катерина. — Мне казалось, ты всегда был от и до, хотя нас самих увозили пораньше, а привозили не всегда сразу.

Павел медленно ехал по деревенской улице и несколько раз обернулся на Катю, пытаясь понять, что изменилось. Ему казалось, что она выглядит не так, как обычно, словно не похожа сама на себя.

— Что ты там увидел?

— Ты сегодня какая-то не такая.

Катя по-хозяйски опустила козырек и открыла зеркало. Внимательно себя оглядела, затем завела руки за голову и молча вытащила из причёски шпильки и заколку, распустив волосы. Когда белые волны легли на её плечи и грудь, она повернулась к Павлу, проверяя реакцию. Он довольно улыбнулся и почти промурчал:

— Точно, вот теперь это моя любимая соседка.

Девушка отвернулась, доставая из сумки расческу. Паша уже не впервые замечал, что она словно прячется в раковину, когда он переходит на флирт. Как будто совсем этого не любит, не одобряет, не хочет никоим образом это поддерживать, даже на уровне улыбки. Тем интереснее, подумал он. Хотя сам тоже не понимал, зачем ему это всё, и откуда вообще такие мысли.

— Какие планы на вечер? — спросил он, переключая передачу и выезжая на свободную дорогу между деревнями.

— Буду разбираться с домом. Наш постоянный клиент должен приехать через пару дней, он всегда останавливается в «Июле» у озера и живёт там отшельником несколько недель.

— В каком смысле «отшельником»?

— Он не ходит в магазин, не пользуется мобильным телефоном, почти не появляется в большом доме. И так уже третий год подряд.

— Привозит еду с собой? — недоумевал Павел.

— Нет, не думаю. Я забираю его с вокзала и обычно вещей немного, не похоже, что там может быть серьезный запас еды, — увлеченно рассказывала Катя. — Раз в несколько дней он опускает в почтовый ящик записку со списком покупок, а я потом оставляю их на его крыльце. Если вдруг нужно с кем-то связаться или он сам кому-то требуется срочно, использует наш телефон в большом доме.

— А мыться?

— В бане. Но у него за домом есть свой уличный душ.

— А чем он там занимается так долго?

— Не знаю. Сам не рассказывает, а я не влезаю, тётя Света думает, что он писатель, — Катя снова обернулась к заднему сиденью: — Кажется, я голодна: твой хлеб так аппетитно пахнет, что мозги отключаются.

Паша закинул руку назад и взял пакет с буханкой ещё тёплого белого хлеба, затем протянул его Катерине:

— Отрывай!

Катя взялась за корочку, но не смогла оторвать даже самую малость, поэтому попыталась ухватить буханку и второй рукой. Когда пальцы ребят соприкоснулись, Павел повернулся. Она как будто позвала его, прикоснувшись, скорее всего, случайно. А в следующую секунду он уже наблюдал, как девушка отрывает хрустящую корочку с уголка, глядя на него лучистыми серыми глазами. Она выглядела счастливой в этот момент.

— Хочешь, я буду каждый день привозить тебе горячий хлеб? — спросил Паша, сраженный её восторгом.

Катя с аппетитом уплетала воздушный пористый хлеб, в воздухе витал запах закваски, и у Павла тоже забурлило в животе. Оба засмеялись, и девушка оторвала кусок и для него.

— Ешь, он потрясающий! — жевала Катя.

— Помнишь, когда в детстве ходили в магазин, на обратном пути всегда ели хлеб? Бабушка, мне кажется, из-за этого просила меня купить на одну буханку больше, потому что знала: до дома от неё мало что останется.

— Бабушка Маня добрая была, — добавила Катя, — я помню её улыбку. И она угощала нас конфетами, такими с петушком. Что это были за конфеты? — вдруг сосредоточилась она. — Я хочу их, срочно.

— Давай найдём, — смеясь, ответил он.

По мнению Паши, они приехали к дому слишком быстро, но он же не мог сделать ещё круг, лишь бы она подольше посидела в его машине. Это выглядело бы странно, как будто он не хочет расставаться.

Катя захлопнула пассажирскую дверь и остановилась, глядя на соседа.

— Тебе помочь с продуктами?

— Так, дай-ка подумать… хлеб тебе доверять нельзя, но ты можешь отнести яйца.

К вечеру Павел снова заскучал. Пытался наводить порядки в доме, но хватило его не больше, чем на уборку кухни и смену постельного белья, которое ещё предстояло отнести к Громовым, где тётя Аня готова была принять его для стирки в машинке.

Войдя в большой дом с целым мешком вещей, Паша окликнул хозяев. На зов первой прибежала малышка Тамара. Её кудряшки подпрыгивали в воздухе, сдерживаемые лишь ободком с плюшевыми заячьими ушками, а трикотажное вишнёвое платье с длинными рукавами колыхалось от быстрого движения, открывая пухлые ножки в розовых колготках. Следом за девочкой выбежал Ромео, и лишь затем из дверей столовой появилась Елена.

— О, привет, ещё раз, — весело сказала она, поднимая дочку на руки. — Катя, кажется, где-то во дворе.

— Да нет, я тут вещи принёс, тётя Аня сказала, можно постираться, — ответил он, глядя на весёлую малышку, копию своей тёти.

— А, конечно! Пойдём.

Лена провела соседа в одну из дальних комнат на первом этаже, где обустроили мини-прачечную с парой стиральных машин, потолочной и раскладной сушилкой, гладильной доской и множеством полок. Ароматы чистого белья сразили с порога. Павел сложил вещи в стиралку, запустил цикл и был свободен. Перемолвившись парой фраз с тётей Аней, которая готовила ужин для многодетных гостей из «Января», он спустился по ступеням высокого крыльца и направился к озеру.

Как и ожидалось, подругу он нашёл в коттедже, где она перестилала постельное бельё и вешала свежие занавески на окна. Подготовка дома явно подходила к концу, если в ход уже пошёл текстиль. Когда Павел заглянул в приоткрытую дверь, Катя придавала форму подушкам, поставленным в виде пирамиды на широкой кровати, как раньше часто делали в деревнях. Пахло деревом и чистотой. Он оглянулся: небольшая кухонная зона под окном, на противоположном конце спальная группа, посередине стол. Всё компактно и скромно, но в то же время нарядно и комфортабельно. Паша поймал себя на мысли, что с удовольствием пожил бы в таком доме среди леса, где озеро в паре шагов, а из людей только Катерина.

Ой.

— Тук-тук, — произнёс он, чтобы не испугать соседку.

Катя повернулась и, широко открыв глаза, уставилась на мужчину.

— О, ты чего? Гулять пошёл?

— Пришёл тебя проведать.

— Я в порядке, — тут же ответила она, и Паша даже не понял, как реагировать.

— Тут красиво, я бы пожил.

— Спасибо, я обставляла этот дом после ремонта, — гордо добавила Катя и наконец-то улыбнулась, завершающим движением одергивая покрывало. — Всё! Осталось только протопить перед приездом и можно вселяться.