В долине бабочек - Александр Валерьевич Телёсов

Ей, кажется, двадцать четыре или двадцать пять, она младше меня, но при этом словно бы старше. Где она только не бывала: пьянствовала с Линдси Лохан на Миконосе, путешествовала в джунглях Камбоджи, похоронила своего инструктора по йоге путем сожжения тела на костре в индийском городе Варанаси. В общем, ее жизнь – сплошной телеканал «Дискавери».

Мы выпили кофе у Айрин на балконе, а затем встретились после обеда, и я дала себя уговорить пойти с ней в салон красоты. Честно сказать, меня всегда немного тошнило от подруг, которые ходят вместе по салонам, магазинам, вечеринкам, такие «не разлей вода подружки». Я не верила, что бывают такие отношения, когда абсолютно всем в этой жизни хочется с кем-то делиться. Но вчера на время все изменилось. Сегодня, правда, я опять считаю таких подружек тошнотворными, но конкретно вчера мы с Айрин примерно такими и были. Она привела меня в салон и усадила в кресло. Мастером оказался очень брутальный парень из Латвии по имени Макс, весь забитый татуировками. На правой его руке красовалась горилла с гитарой, на шее огромный черный крест. Я спросила, что бы это могло значить, он сказал, что там было имя его бывшей и после расставания он решил таким образом избавить свое тело и душу от любых напоминаний о ней. После этого рассказа я поняла, что ему можно доверять, и даже в двух словах поделилась своей историей.

– Так сколько, ты говоришь, дней прошло после случившегося? – У него был очень интеллигентный акцент, и по-русски он говорил правильно.

– Наверное, дней восемь… – Я и вправду потеряла счет дням, я даже пыталась вспомнить сегодняшний день недели, но не смогла, точно знала, что сейчас или среда, или четверг.

– Поздно ты… – засмеялся он.

– Что поздно?

– Поздно пришла подстригаться. Обычно девушки приходят на четвертый день после расставания. Если бы ты знала, сколько их в этом кресле было. – Он говорил, а сам тем временем запустил пальцы в мои волосы и тряс их в разные стороны.

– Почему на четвертый? – Я впервые слышала о том, что все девушки после расставания совершают определенный набор поступков, расписанный по дням.

– Первый день она в шоке и истерике, второй день ее утешают подружки и говорят, что она точно найдет себе кого-то лучше, третий день уходит на фильмы и мороженое, а на четвертый она хочет начать новую жизнь и душа требует перемен…

– И они идут стричься и краситься? – Он мне уже нравился.

– Бинго. – Парень смотрел на меня в отражении, в его лысой голове отражалось солнце. – Ну так что хотим?

Я повернулась к Айрин, которая в это время переписывалась по телефону и как будто не слышала разговора, но когда я ее окликнула, то тут же включилась в беседу ровно в том месте, где та прервалась.

– Надо что-то сделать с этой челкой, она с ней как Жанна д’Арк. Сможешь? – Айрин озадаченно смотрела на мое отражение.

Макс провел широкими ладонями по волосам влево-вправо, скривил рот и предложил сделать челку еще короче. У меня на спине выступил пот. Я жутко нервничала из-за того, что впервые за последние двадцать лет сижу в кресле парикмахера, но успокаивала себя тем, что хуже точно быть не может. На меня накинули мантию, и далее я с ужасом наблюдала, как мои рыжие волосы летят в разные стороны. Я уже даже мысленно примеряла на себя парик, который висел на пластмассовой голове, стоящей на подоконнике, но через двадцать минут вдруг поняла, что такое мероприятие, как стрижка, и правда, может, пусть и не очень надежно, но все же склеит разбитое сердце девушки.

– Пошли помоем, – скомандовал мастер.

Я лежала и смотрела на потолок, мои волосы и так были редкими, но сейчас, после стрижки, мне казалось, что Макс моет лысый череп. В какой-то момент он принялся с силой нажимать кончиками пальцев на кожу головы, я вздрогнула.

– Это что сейчас было? – удивилась я.

– Это был массаж головы. Не понравилось?

– Нет, просто немного неожиданно. Если это входит в стоимость стрижки, то я не против. – Тут я закрыла глаза, и он еще раз проделал то же самое.

А дальше, дорогой дневник, случилось чудо. Я смотрела в зеркало и не могла поверить в то, что это я! Стрижка получилась немного мальчишеской, но она как будто сделала меня моложе. Мне впервые вдруг понравились мой нос и изгиб бровей. Почему никто раньше мне не говорил, что для того, чтобы стать увереннее, надо всего лишь оказаться брошенной у дверей загса и сходить к правильному парикмахеру?

– Так как челка короткая, а волосы мягкие, лучше ее чем-то фиксировать. – Он открыл шкафчик, извлек оттуда какую-то баночку и протянул мне. – Вот тебе подарок от меня. Пусть этот мудак поскорее забудется.

– Спасибо, но вряд ли я с этим справлюсь, – промямлила я, показывая на баночку.

– А тут и справляться нечего: разотри между ладонями немного и нанеси на влажные волосы, будет как сейчас. Гарантирую! – Он улыбнулся и, как тореадор, изящным жестом снял с меня накидку.

Айрин захлопала в ладоши.

Стрижка стоила недешево – пятьсот турецких лир. Моя подруга сказала, что, как и обещала, за все заплатит, но ее карта не сработала, потом еще раз и еще… Она выругалась матом и обратилась ко мне:

– В этой стране вечно какие-то проблемы, моя американская карта работает через раз. Ты можешь заплатить? А я вечером сниму и отдам.

Я прикинула: на моей карте было примерно семнадцать тысяч, пятьсот лир по нынешнему курсу получалось около двух тысяч в рублях. Я протянула свою, и деньги списали.

Мы уже уходили, когда Макс спросил:

– Ну что, теперь следующая стадия?

– А какая следующая стадия? – повернулась я к нему.

– Как какая? Уйти в отрыв! – удивился он. – Ты в Турции – веселись! Напейся!

– Тамам! – воскликнула я, Макс засмеялся, а Айрин непонимающе взглянула на нас, и я сказала ей, что позже объясню, что это значит.

Мы прогулялись по пляжу, выпили апельсинового фреша, затем я пошла в номер, а она – «разбираться с картой».

Я смотрела на себя в зеркало в ванной и не могла поверить, что это я. Как будто вместе