В долине бабочек - Александр Валерьевич Телёсов

Сидя в этой дырявой лодке на берегу вонючей речки, я была исключительно одинока. И дело тут даже не в том, что меня бросил жених, а в том, что мне некому было ни написать, ни позвонить. За все это время только мать проявила ко мне интерес, и то по совету шаманки после претензий покойной бабки. Ценность всех так называемых друзей в моей голове обнулилась. О том, что со мной случилось в загсе, знали большинство моих знакомых, но почему-то никто за все это время не удосужился поинтересоваться мной. Надя, как я думаю, вообще старалась забыть и меня, и Павла Дмитриевича, возвращая свою жизнь после стремительных перемен в прежнее русло. А вот Вика, которая рвалась со мной в этот «медовый» месяц, могла бы и поинтересоваться моими делами. Я достала телефон и надиктовала следующее сообщение, расшифровываю дословно: «Ну и какими такими важными делами ты занята, что не нашла времени написать мне? Ты вообще мне подруга или как? Если даже в такой ситуации тебе на меня пофиг, то тогда давай перестанем дружить». Я нажала «отправить», и сообщение со звуком «вжух» улетело к моей теперь уже, наверное, бывшей подруге. Отвечала Вика всегда не сразу, так что скоро сообщения от нее я не ждала. У меня возникли мысли удалить аудио, пока не поздно. Но я этого не сделала. Я занимаюсь с психологом, а значит, я должна быть решительной, взять жизнь в свои руки и нести ответственность за то, что делаю.

И тут я, дорогой дневник, задумалась о дружбе в целом. Я искренне считаю, что большая дружба – это как большая любовь. Она или может случиться в твоей жизни, или нет, более того, если она появилась, значит, над ней надо работать, чтобы дружеские отношения не угасали. Как вместо любви бывает влюбленность, так и вместо дружбы бывает приятельство. Наверное, все, кого я знаю, на самом деле являлись моими приятелями, и они не обязаны тратить свое время на то, чтобы интересоваться, каким таким странным образом я все еще не покончила собой. Заляпанная соком граната, я пошла домой, отметив, что нашла отличное место, где можно посидеть в одиночестве.

Позже, в тот же день, я стирала в раковине свое нижнее белье, когда в номере зазвонил телефон. Я даже не сразу поняла, где он находится, потому что, честно сказать, ни разу не обращала на него внимания. Он, как ни странно, стоял на тумбочке около кровати, но с той стороны, где я никогда не бывала. Я подняла трубку.

– Мадам, альё, это Зейнеп. – В Турции очень смешно поизносят «алло», и я каждый раз улыбаюсь.

– Да, Зейнеп, что-то случилось? – осторожно спросила я. Может, теперь меня арестуют за то, что я стащила гранат из чужого сада?

– К вам тут пришли. Не могли бы вы спуститься? – В голосе был сплошной позитив.

– Я никого не жду, – растерянно сказала я.

– Это ваш друг, мадам, спускайтесь.

– Нет, – сказала я и положила трубку.

Внутри меня опять начинала нарастать истерика, никаких неожиданностей – ни хороших, ни плохих – я сейчас не хотела. Вода капала с мокрых трусов, зажатых в кулаке, прямо на пол. У меня совершенно точно не было друзей в Турции, да и в принципе у меня их нет, как мы сегодня выяснили. Но телефон зазвонил снова.

– Альё, – сказала я, передразнивая Зейнеп.

– Мадам, спуститесь, очень прошу.

Я натянула мятую футболку, шорты и спустилась на первый этаж. За столиком на террасе мне махала рукой Зейнеп, я бросила взгляд на стойку ресепшена – за ней виднелся угрюмый портье, который, видимо, сменил ее и заступил в ночную смену. Рядом с назойливой сотрудницей отеля сидел неизвестный мне молодой человек: высокий, с кудрявыми светлыми волосами. «Швед, наверное», – проскользнуло в моей голове. Я встала около стола и вопросительно посмотрела на Зейнеп и незнакомца. Она показала на стул рукой. Я покорно села и обратилась к незнакомцу.

– Что вам от меня нужно? – прозвучало грубо, но это меня мало заботило.

«Швед» растерялся и посмотрел на Зейнеп.

– Мадам, вы разве не помните его? – Она была удивлена, словно рядом со мной сидел Том Круз.

Я отрицательно кивнула.

– Я Мартин. Я спасал вас на днях от огня, – улыбнулся он и протянул мне руку.

– Так вот кому я обязана тем, что ем раз в день и вообще не знаю, как доживу оставшиеся дни отпуска! – процедила я, не пожав руки.

Он удивленно посмотрел на Зейнеп, но та растерянно пожала плечами.

– Счет за услуги больницы составил две тысячи долларов, – сказала я, растягивая слова, чтобы все поняли.

– Вах… – выдохнула Зейнеп. – И вы заплатили, мадам?

– А как я могла не заплатить? – удивилась я.

– Мадам, надо было торговаться! Это же Турция, у нас нет таких дорогих услуг. – Она кивала, давая понять, что я дурочка.

– Но ведь я была не на рынке, а в больнице! – возмутилась я. – Мне даже бумагу выдали.

– Ох, мадам, мадам, – вздыхала моя отельная подруга.

– Но разве у вас нет страховки? – вдруг выдал Мартин. – Ведь она должна была все покрыть.

– Я не знаю, завтра буду звонить в страховую компанию. Так зачем вы пришли?

Мартин рассказал, что очень за меня переживал и даже несколько раз звонил в больницу, чтобы узнать, как я, но там сказали, что на перевязку я не пришла. И только сейчас я вспомнила, что должна была показать руку врачу сегодня.

– Они согласились дать ваш адрес, только когда я объяснил, кто я. Заходил к вам днем, но ваша подруга, – тут он посмотрел на Зейнеп, – сказала, что вы куда-то ушли.

Я хотела сообщить, что, наверное, меня в это время выворачивало в камышах, но не стала. Все же передо мной сидел мой спаситель, и надо сказать – очень красивый. Позже я анализировала эту встречу на террасе и поняла, что в день нашего так называемого знакомства я была в огне, агонии и шоке, а он – в спортивной форме, в кепке и солнцезащитных очках. Странно, что я не запомнила, что он два метра ростом.

– Завтра я ухожу в поход по Ликийской тропе и перед этим хотел с вами увидеться, узнать, как ваши дела. Может