Собрание сочинений. Том 11. 2023–2024 - Юрий Михайлович Поляков

– Да подожди ты! Успеем еще в твое кино, – поморщилась студентка и добавила: – Не антиномии, а антимонии…

– Нет-нет, Виктория Павловна, твой жених не ошибся, именно – антиномии, потому что между нами и этим доморощенным луддитом непримиримое противоречие. Мы строим, учим, защищаем, а он рушит и свинячит там, где ест… Вопрос – почему? Ладно, допустим, седьмой класс… «А» или «Б»? Молчишь.

– Переходный возраст, – вздохнула Вера Семеновна, машинально оторвав от фикуса пожелтевший лист размером с тапку.

– Повторяю вопрос: «А» или «Б»?

Я молчал и только сопел от безысходности.

– Да чего уж там, надо в сумке посмотреть! – догадался лейтенант и стал расстегивать молнию. – Может, там дневник или тетрадки. Заодно и фамилию узнаем! Тоже мне, конспиратор!

– Погодите, Константин, – вмешалась жена. – Это его личные вещи. Мы не имеем права. Пусть милиция досматривает под протокол.

– Вера, нечего тут свои адвокатские мерехлюндии разводить. Может, они еще заодно и ларек обнесли. А он тут сопит, партизана изображает! В последний раз спрашиваю: имя, фамилия, класс? И заруби себе на носу, ты не луддит, не подпольщик, не Робин Гуд, ты враг, в лучшем случае – пособник врага! Мы таких на фронте к стенке ставили без лишних разговоров!

– Папа! Ну, это ты хватил… Он же несовершеннолетний!

– А для малолеток есть колония, там быстро строем ходить научат! – вставил пахучий лейтенант.

– Не пособник… – Рыдания перехватили мое горло, но я все-таки вымолвил самое глупое, что можно сказать в такой момент. – Я пионер…

– Всем ребятам пример? Неужели! Я думал, уже комсомолец! – усмехнулся Ипатов. – Костя, ну-ка, что там у него в сумке?

– Так… посмотрим, посмотрим… – пробормотал жених, роясь в моих вещах. – Краски в коробке, кисточки, альбом, карандаши, ластик, книжка… Дневника и тетрадок нет.

– Какая книжка? – уточнила Вера Семеновна.

– Де… Дела… Делакруа…

– Не может быть… – опешил бывший директор. – Покажи! Верно… ЖЗЛ. Как же так, про жизнь замечательных людей читаешь, а сам в школе окна бьешь? Что за чепуховина?

– Антиномия, – пожала плечами Вика. – Интересного вы налетчика поймали!

– Да уж какой есть. Остальные убежали, – насупился Костя.

– Это твоя сумка? – строго спросил Ипатов. – Или украл?

– Моя.

– Чем докажешь?

– Не знаю… Ластик двухцветный…

– Верно, – рассмотрев, подтвердил мой враг.

– Значит, искусством в перерывах между налетами балуешься? – разглядывая меня, задумчиво спросил бывший директор.

– Угу…

– А не рано тебе про Делакруа-то читать?

– В самый раз.

– Вот оно как?

– Про каких художников ты еще читал?

– Про Шишкина, Репина, Федотова, Давида…

– Ишь ты? А краски тебе зачем?

– Я в изостудию хожу.

– В какую?

– В Дом пионеров.

– В наш?

– Да.

– И кто же у вас преподает?

– Олег Иванович Озин.

– Верно, – кивнула Вика. – Он там давно работает, я тоже у него занималась. Голову Гомера уже рисовали?

– Нет еще… Ухо проходим…

– И как?

– Противокозелок у меня не получается…

– Противо… что? – нахмурил пшеничные брови жених.

– Я тебе потом объясню.

Повисла неловкая пауза. Они снова переглянулись. Я шмыгал носом, подбирая сопли. Вдруг озадаченное лицо Ипатова посветлело:

– А ну-ка, Костя, дай мне Делакруа! – Он полистал, нашел нужную страницу с печатью и номером, вписанным от руки фиолетовыми чернилам… – Так-так-так, библиотека имени Пушкина, юношеский абонемент. Вот и разоблачили тебя, партизан! Выяснить, у кого именно на руках эта книга, проще пареной репы. Пять минут! Еще не поздно: Кира Леонидовна на месте, она подолгу засиживается. Сам во всем сознаешься или я звоню в библиотеку?! Впрочем, можно и Озину набрать, дежурный даст домашний номер. Но тогда будешь не со мной разговаривать, а с участковым. Решай!

– Павел Назарович, зачем вы все усложняете? Если Антонова нет на месте, вызывайте наряд, и дело с концом. Вика, мы пойдем сегодня в кино или нет? Почему из-за какого-то хорька малолетнего у меня должен пропадать вечер?

– Отстань!

– В каком смысле?

– В том самом…

– Ну, знаешь… – Мой враг насупился.

– Дети, не ссорьтесь! – забеспокоилась Вера Семеновна.

– Ну! Так и будешь играть в молчанку? – сурово спросил Ипатов.

Я исподлобья рассматривал корешки на полках, понимая, что дальше тянуть резину бессмысленно. Конечно, бывший директор заливал: чтобы выяснить, у кого на руках книга, пяти минут маловато. Квиток с именами читателей библиотекарша вынула из кармашка на внутренней стороне обложки и вложила в мой формуляр, а их в выдвижных ящиках сотни, если не тысячи, пока все переберешь и проверишь, полдня уйдет. Беда в другом: когда я три дня назад брал злополучного Делакруа на руки, за конторкой сидела как раз Кира Леонидовна, и она удивленно посмотрела на меня:

– Опять ты, Юра, книжку не по возрасту взял! Ты же ничего не поймешь…

– Пойму я, уже про Федотова читал.

– Да, вижу… – Она рассматривала мой формуляр. – Ладно, попробуй, только не торопись, вдумывайся в каждое слово!

И, конечно, как только Ипатов произнесет в трубку название, она сразу меня вспомнит. Не хватает, чтобы и в библиотеке узнали, как я школьные окна бью. Да и Олег Иванович, если они позвонят в Дом пионеров, может еще сидеть в студии, он задумал новую картину.

– Ну! – возвысил голос бывший директор. – Отвечай! Класс?

– Седьмой «Б».

– Выходит, у тебя классный руководитель Осотина? Что же ты подвел такую учительницу! Фамилия?

– Полуяков.

– Имя?

– Юра.

– Ну вот и познакомились.

– Погоди, Паш, а это не про него Ирочка нам все уши прожужжала?

– Нет, не может такого быть! Как ты сказал твоя фамилия?

– Полуяков.

– Батюшки, уж не сын ли ты Лидии Ильиничны? – охнула Вера Семеновна. – Час от часу не легче!

Я всхлипнул, опустив голову ниже некуда.

– Мама, а кто это? – спросила Вика.

– Секретарь партбюро Маргаринового завода. Я там недавно выездную консультацию проводила. Не женщина – золото! И так с сыном не повезло…

– Вот это да! Никакого кино не надо! – обалдел жених. – Ну ты, пацан, дал стране угля, мелкого, но много!

– И ничего смешного! – нахмурилась невеста.

Некоторое время они смотрели на меня молча, обмениваясь ошалелыми взглядами, наконец Ипатов распорядился:

– Вот что, Костя, отведи-ка его до выяснения в подсобку и дверь на шпингалет не забудь закрыть!

– Папа, там же холодно, окно разбито!

– Ничего, он тепло одет, заодно мозги проветрит. – Бывший директор вернул мне куртку.

– Ну, пошли, вредитель, – сочувственно проговорил лейтенант и толкнул меня в спину. – А вы, Павел Назарович, все-таки позвоните Антонову! Без него не разберемся…

21. В темнице

Чулан оказался комнаткой с небольшим квадратным окном, его-то я и умудрился разбить. Мой камень валялся тут же на цементном полу, а под ногами