Провинциал. Рассказы и повести - Айдар Файзрахманович Сахибзадинов

На 14 августа готовили общее восстание и побег к польским партизанам. Для предупреждения в лес был отправлен связной Фуат Сейфульмулюков. Министр культуры Гумеров-эфенде (он же – Муса Джалиль) чаще прибывал в капеллу и тщательно разрабатывал план. Султанбеков и скрипач Амирханов должны были ехать в Узидом якобы с небольшим концертом для прибывшей аристократии, получить у Алиша партию листовок и доставить в Едлинский лагерь. Листовки предполагалось распространить накануне выступления.

Итак, в ночь на 14 августа Гали Курбанов (Мичурин) с группой пропагандистов уничтожает командование легиона, музыканты берут склад оружия и распространяют по ячейкам подпольщиков в казармах. Радисты во главе с Рушадом Хисамутдиновым захватывают пушки и конюшню, уничтожается немецкая связь. После чего большой вооружённый отряд с боями через Крушино продвигается к польским партизанам. С поляками давно налажена связь: через крестьян поставлялись в Лесные отряды оружие, шинели, сапоги (за что немецкий интендант при обнаружении недостачи был отправлен на восточный фронт).

Но 11 августа начались аресты. Была взята группа в Узидоме, однако вещественных доказательств не обнаружили: тетрадь со стихами Мусы Джалиля Фарид Султанбеков всегда возил с собой; к счастью, на этот раз её не оказалось, и это спасло ему жизнь.

Зато в казарме были найдены листовки – в матрасах Курмаша, Хасанова, Баталова…

Артистов пригласили в «Зольдат-хаус». С музыкальными инструментами. Когда те вошли, двери захлопнулись – и в окнах появились немецкие автоматчики…

Министра культуры тотчас увезли в Варшаву, а потом в Берлин. У ворот польской тюрьмы избили. Колотили нещадно – от злости и позора: так влезть в немецкую душу!..

После непродолжительных допросов повезли в Варшаву и остальных.

Во время прогулок во дворе тюрьмы к ногам едлинских подпольщиков упала записка, на газетном обрывке выведено рукой Курмаша: «Не забывай клятву!»

На одной из записок была написана фамилия Махмуда Ямалутдинова и рядом – фашистская свастика…

Через несколько дней начались допросы. Двое садились на голову и ноги, третий работал резиновым шлангом…

Затем всех отправили в Берлин, в Моабитскую тюрьму, а оттуда – на Вейдельштрассе – в тюрьму тегелевскую.

В легионе среди подпольщиков наступили дни мучительного ожидания…

И вот начались чистки. Однако проводились вслепую, наобум. Легионеров выстраивали, и между рядами проходили немецкие офицеры. Щурили глаза и пристально вглядывались. Если не нравилось лицо, тыкали пальцем в грудь:

– Ду ист коммунист?..

В ответ татарин кричал:

– Их бин нет! Их бин есть… кулак малаи!..

Толмач переводил, и немец сквозь строй шагал дальше…

В тегелевской тюрьме Фариду Султанбекову удалось поговорить с Курмашем. Это случилось в душевой. Курмаш сказал: «Энем, слыхал татарскую пословицу: «Небо не грянет, молния не сверкнёт. Жертвы не будет – народ не проживёт»? Мы, наверное, и есть эта жертва… У них нет против тебя улик. Ты выживешь. Сообщи о нас нашему народу…»

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

«Нашим железным принципом является и всегда должно оставаться неколебимое правило: никогда не допускать, чтобы кто-либо иной, кроме немцев, носил оружие… Только немец вправе носить оружие, а не славянин, не чех, не казах и не украинец». Эти слова Адольф Гитлер произнёс не в отчаянии после провала мероприятий с разноязычными легионами, в том числе – разоблачения первой подпольной группы в легионе «Идель-Урал» в декабре 1942 года, сразу же через пару месяцев после его создания; и тем паче – не после казни одиннадцати джалильцев в 1944 году. Эти слова неистовый и самоуверенный фюрер прокричал 16 июля 1941 года в кругу Геринга, Кейтеля и Розенберга… и он же подписал в марте 1942 года приказ о создании из советских военнопленных кавказской национальности грузинского, армянского, азербайджанского легионов, туркестанского и горского – из военнопленных Средней Азии и Дагестана. А 28 августа первая партия татар, башкир, а также чувашей, марийцев, мордвы, удмуртов была доставлена на станцию Едлино в 12 километрах от польского города Радом. 5 сентября ими была принята присяга на верность вермахту…

Первый батальон (825-й) Волго-татарского легиона, прибывший из Едлино в Витебск, восстал через четыре дня. Восстал, несмотря на то, что накануне, буквально за несколько часов до выступления, были схвачены руководители подполья батальона Ханиф (Борис) Мухаммедов, Рашид Таджиев, врач Георгий Волков (Жуков) и Рахимов, – схвачены и впоследствии казнены.

Перебив немецких офицеров и частью своих из сопротивляющихся, отряд почти в полном составе (900 человек) перешёл на сторону 1-й Витебской партизанской бригады М. Ф. Бирюлина.

В Едлино остались три батальона – второй (826-й), третий (827-й) и четвёртый (828-й). Напуганные переходом первого батальона к партизанам, гитлеровцы не решились отправить второй батальон на восточный фронт.

Весной 1943 года его увезли во Францию для участия в строительстве и охране Атлантического вала. В сентябре того же года батальон перевели в Голландию на о. Остворне, а ещё год спустя расформировали. 26 легионеров тогда были расстреляны за связь с голландскими партизанами и ещё 200 человек переведены в штрафной лагерь в районе г. Горинжена в Голландии.

Между тем вслед за вторым Едлинский лагерь должен был покинуть третий батальон, его тоже планировали отправить на запад. Однако летом 1943 года, когда на подступах к Карпатам появилась партизанская армия С. А. Ковпака, немцам пришлось срочно подыскивать резервы; третий батальон направили в Дрогобычскую и Станиславскую области. Расчёт строился на том, что далеко от фронта, в районе, кишевшем бандеровцами, легионеры вряд ли отважатся бежать.

Штаб батальона находился у «Чёрного леса», через который как раз передвигались советские партизаны. Два взвода под руководством старшего лейтенанта Мифтахова перебили немцев и ушли в горы».

Когда Мифтахов вернулся от партизан, чтобы увести другую группу, его схватили немцы. Его разорвали, привязав к двум склонённым до земли деревьям. В одной из рот нашёлся предатель, начались аресты, расстрелы. Батальон разоружили, а потом переправили во Францию. Некоторые бежали из эшелона. Но в Карпатах попали к бандеровцам, были казнены…

У лона прекрасной Луары

«Нельзя написать историю освобождения Франции от гитлеровских орд, не рассказав о советских людях, которые бок о бок с французами участвовали в этой борьбе…

…Кровь советских партизан, оросившая французскую землю, – самый чистый и самый прочный цемент, навеки скрепивший дружбу французского и русского народов».

Гастон Ларош, бывший уполномоченный Национального фронта Франции по работе среди советских борцов Сопротивления во Франции.

Вслед за третьим батальоном на запад отправили и «штабной» – четвёртый, в строю которого прихрамывал и Александр Николаев.

Поезд летел. Летели и обрывались в галльском эфире татарские песни.

Татарские легионы, узкоглазую особь, увозили всё дальше