Дегустация - Ксения Алексеевна Буржская

одиночку воюет с кастрюлями (проигрывает) и ищет женщину «для совместного путешествия по жизни». (Елена перевела в уме: домашнюю секретаршу, безотказную любовницу и повариху в одном лице.)

Когда принесли счет, Жан-Мишель нахмурился, а потом сказал:

— Я думаю, каждый за себя? Вы же девушка прогрессивная…

На прощание Жан-Мишель забавно смутился, нелюбезно схватил Елену за локоть и прошептал, как в бреду:

— Я очень люблю Толстого. Он был французом в душе.

Елена возвращалась домой по набережной Сены, плача от ветра, — ресницы склеились, помада стерлась.

Егор сдаваться не собирался.

Следующего звали Романом. На сайте он выглядел степенным, высоким, уверенным… В реальности оказался ниже Елены на голову, одет в щеголеватое, но старое пальто. Давно тут живет? Давно. Уже и забыл, когда уехал. Почему не женился? Женился, потом развелся — и так три раза. Владел бизнесом, был успешен, разорился. Не веришь? Правильно, не верь. Обижен на судьбу.

Встретились в псевдорусском ресторане на Монмартре, сказал, что приглашает, — уже бонус. Откуда деньги? Теперь Роман, оказывается, работал в логистике (и это только называлось так — занимался всякими перевозками, от прошлого бизнеса остался минивэн). Где-то между окрошкой и рыбными биточками Роман рассказал Елене всю свою жизнь, качественно присел на уши.

Ничего не спросил о ней. А зачем? У тебя такие красивые волосы.

К концу вечера Егору стало окончательно ясно: с Романом у Елены романа не случится. Он искал не жену, не подругу, не любовницу даже, а мать, которая будет жалеть и гладить по голове, когда он рассказывает про злого начальника из Клязьмы. Или из Живерни — разницы нет.

Счет Роман тем не менее оплатил. (Вообще-то, это справедливо — вы ведь платите психотерапевту за то, что он слушает ваши заплачки.)

По пути к метро (Елена ожидала доехать до дома на минивэне, но и тут провал) Роман подарил ей крошечную коробочку — три шоколадных трюфеля.

С паршивой овцы хоть шерсти клок, решил Егор.

Профиль Хао был самым интригующим. Он писал, что приехал в Париж в поисках любви. Елена не знала, зачем она приехала в Париж (точнее, не знал Егор), но теперь как будто их цели совпадали.

В жизни Хао оказался миниатюрным аккуратным очкариком, абсолютно невозмутимым. Встретились они на велостанции — Хао выдал Елене шеринговый велосипед для прогулки по Латинскому кварталу, рассказал про Шанхай, спросил, не курит ли Елена, и показал свою коллекцию девушек, с которыми ничего не вышло. Хоть он и пытался объяснить, что это почти как музей законченных любовных отношений, а все равно выглядело извращением.

— Теперь и меня сюда поместишь? — спросила Елена как-то слишком рано, и Хао мгновенно сдулся, видимо обдумывая, как опишет причину, по которой и у них тоже ничего не случилось.

Несмотря ни на что, Хао показался Егору самым адекватным. Он работал программистом в стартапе, любил комиксы и кино, катался на велике по Парижу и даже поспрашивал Елену о ней самой. Напоследок купил ей бабл-ти и лапшу навынос в какой-то китайской забегаловке, но тут уж Егор подумал, что не для того Еленина роза цвела, чтобы есть доширак, сидя на траве в велосипедном шлеме.

Уже в метро, прощаясь, Елена посетовала, мол, никак не могу найти работу, и Хао печально посоветовал ей тоже стать программистом. «Это несложно», — лаконично сказал он и зашел в вагон.

Егор вернулся домой, с тоской думая о том, что единственный путь не быть уборщицей в прачечной — освоить JavaScript.

Возле дома пнул велосипедную парковку.

Решительно ничего не получалось, но хоть было кого винить в своих неудачах. Егор старался рассматривать свидания Елены как социальный эксперимент и пробовал снова и снова, чтобы как можно дольше оттягивать момент поиска нормальной работы.

Луи, в безупречно белом пальто с кашемировым шарфом, идеально намотанным вокруг шеи, назначил встречу в саду Тюильри, принес пирожные и все время поглядывал на часы. Конечно же, скоро выяснилось: женат. Не признался сразу, потом-таки поведал о своей très compréhensive femme[1].

— Моя жена — потрясающая женщина, — быстро объяснил он, прикуривая тонкую выпендрежную сигарету. — Она понимает, что каждый мужчина должен иметь хобби. Похоже, мое хобби — крутить романы с девушками с розовыми волосами.

Луи сказал, что Бог создал французов для того, чтобы все остальные испытывали комплекс неполноценности. Что он одержим выставками (тут Елена порадовалась, но недолго), театром и всем, что можно назвать «искусством для продвинутых».

И добавил для протокола, что развестись не может:

— Сложная история с жильем и налогами. А еще у нас дети, собака, кошка и даже рыбки.

После свидания Луи отправил Елене фотографию ночного Парижа с подписью: «До новых встреч, mon coeur[2]».

Егор его заблокировал как бесперспективного.

Дальше Елена отправилась на свидание с самым необычным визави — Бенжаменом. Бенжамен был младше всех предыдущих кандидатов, работал в доставке еды: ездил на мопеде, носил шлем со стикером «Че Гевара» и очень рассчитывал на чаевые.

На встречу в самом дешевом кафе 17-го аррондисмана Бенжи пришел с котом в рюкзаке. «Шарли — часть моей жизни, не оставляю его дома, чтобы не скучал», — объявил он, и Егор понял, что со свиданиями пора завязывать.

— Знаешь, как быть богатым в Париже? Очень просто. Не надо покупать кофе в кафе, — сказал Бенжи и потребовал у бармена горячую воду, чтобы развести instant-капучино, припрятанный в термосе.

Провожая Елену до метро, Бенжи зачитал ей рэп, все время активно жестикулируя, — кажется, энергии у него было больше, чем у кипящего чайника.

В какой-то момент он спросил:

— А ты кем хочешь работать? Могу подкинуть пару заказов на доставку!

— Я хочу работать поваром, — неожиданно сказала Елена.

Да, точно, именно этого мы и хотим, подумал Егор.

Он удивился, впервые употребив это «мы». Елены в нем было много, слишком много. Но, кажется, у него появился шанс вырваться вперед.

Первое блюдо

Глеб пишет роман каждый день. Садится под платаном во дворике книжного и перебрасывает на бумагу все, что кажется ему интересным в реальной жизни. В ход идут посетители книжного (одна из них — мама с маленьким мальчиком, полная крепкая женщина в цветастом платье; Глеб знал, что ее звали Евой, сперва ему показалось, что имя ей совсем не подходит, а теперь ничего — привык), обрывки диалогов, тарелки с едой, которые ему приносили в кафе во время обеденного перерыва, улицы, где он