Дегустация - Ксения Алексеевна Буржская

вода, барабан. В стеклянной дверце отражаются фары машин, флуоресцентные полосы, его собственное лицо; вихревая спираль закручивается все быстрее, превращая отражения в дрожащее месиво. Глеб прижимает пальцы к стеклу, и вдруг его словно бьет током — он помнит: однажды ночью он видел себя выходящим из прачечной… И та женщина из бара — Глеб знает — это его жена. Он резко встает и выпрямляется, стул, завизжав, отскакивает назад, арабка на всякий случай пятится от него подальше. Сердце стучит бешено.

Он достает телефон и пишет в заметках: «Геля — жена. Линда — жена в другом измерении».

— Я вернусь, — обещает он сам себе.

Арабка тоже достает телефон, Глеб уверен, что сейчас она наберет девять один один и скажет, что с ней рядом маньяк или псих.

— Я не псих, — на всякий случай сообщает он женщине, как бы подтверждая ее догадки.

Та испуганно улыбается.

— Извините, мне надо… — Глеб показывает ей знаками, что она должна уйти.

Та отходит обратно к своей машине, но продолжает за ним наблюдать.

Глеб снова пододвигает стул к машине и впивается глазами в барабан. Остается только дождаться момента цикла, когда невидимая дверь откроется, и сделать шаг — в мир, где все, возможно, сложилось иначе.

***

Глеб выходит из прачечной с ощущением глубокого, долгого падения. Сначала его оглушает стерильная тишина — будто кто-то в ноль убавил звук. Потом шум постепенно прибавляет в мощности и нарастает, пока не возвращается в норму. Раннее утро. Навстречу гремят скейтами двое подростков, наслаждаясь пустой дорогой, из-за Глеба им приходится спешиться, и один из них ругается по-французски.

Ладно, говорит сам себе Глеб, по крайней мере, я все еще в Париже.

Вдруг на Глеба водопадом обрушивается сознание — в этот раз он помнит все: Гелю, которую оставил в Москве, Линду, которая в одном измерении была ему только любовницей, а во втором — женой, и то, что он действительно был писателем — там, откуда явился.

Глеб полагает, что все наконец наладилось, надо просто пойти в отель, взять свой рюкзак, поехать в аэропорт. И позвонить Геле, позвонить и извиниться. Спросить, что ей привезти.

Глеб достает телефон из кармана.

Ни одной Гели на букву Г, ни одной Линды на букву Л.

И еще — никаких заметок.

Глеб открывает фотографии. На них он один, он с разными девушками, он на каких-то приемах и вечеринках. Ясно одно: в отель идти смысла нет. Это снова какое-то измерение.

Судя по фоткам, дела здесь идут неплохо. На карте резидента, которую Глеб выуживает из холеного кожаного кошелька, он читает свой адрес и направляется туда. Удивительно, что это все еще в шаговой доступности от прачечной, хоть и несколько ближе к центру. По пути он узнает книжный магазин — останавливается и глазеет на платан. Вокруг него рассыпаны маленькие железные столики. Вместо магазина — кафе, еще закрыто.

Глеб вздрагивает, всем телом ощутив утреннюю сырую прохладу, и сворачивает за угол.

Квартира этого Глеба поражает воображение. Роскошные апартаменты с огромной гостиной, кабинетом, спальней и кухней, все залито солнечным светом — Глеб удовлетворенно думает, что ни в одном из измерений он себе не изменил.

Судя по всему, живет один.

В квартире вообще как-то пусто и по-отельному чисто, как будто он снял ее всего на несколько суток: ничего личного, даже книги в кабинете расставлены по цветам, как в арендованных квартирах, — скорее для интерьера, чем для чтения.

В зеркале в ванной — он сам, но другой: да, небритый, но стильно одетый в белую льняную рубашку и джинсы цвета индиго.

Память возвращается рваными лоскутами. В голове мигают двумя слоями воспоминания: последние месяцы с Гелей (и бесконечные скандалы, разочарования и обиды), недавние дни с Линдой (и бесконечные скандалы, разочарования и обиды — он даже смеется тому, насколько эти воспоминания оказались схожи), роман, который он начал писать, по всей видимости, еще там, в исходной жизни.

Глеб вздыхает, наливает запотевшей колы из холодильника, потом раздумывает и добавляет в стакан виски. Кола на мгновение прижимается к краям стакана, уважительно пропуская плотную янтарную жидкость.

В продолжение экскурсии Глеб входит в кабинет, открывает ноутбук и видит текст. Да, это, без сомнения, тот же самый роман, остановленный в том же месте. Роман «Дегустация» был константой — во всех измерениях Глеб писал его и должен продолжать писать.

Глеб гуглит Гелю. Судя по всему, с Гелей в этом измерении их не связывает ничего. Ни одного общего друга в соцсетях, ни одного публичного воспоминания. Покопавшись в ее скудных фото, он находит свадебное — с каким-то чужим мужиком. Ревность больно бьет Глеба в ребра.

Линда тоже находится не сразу. Здесь она владелица той самой кофейни, где раньше был магазин, по вечерам устраивает поэтические вечера, и, кажется, они совсем не знакомы. Что ж.

А он сам? Глеб роется в ноутбуке и узнает интересное. Здесь он вовсе не писатель — он сценарист. Недалеко ушел, но все же. Причем богатый, востребованный и, стало быть, одинокий.

Стало быть, Глеб продолжает писать роман. А какие у него варианты? Он пишет — с удвоенной яростью, будто текстом хочет выцарапать дорогу туда, где течет его «главная» жизнь. Он понимает, что помнит не все, воспоминания рассыпаются на фрагменты, но постоянным мучительным рефреном в голове звучит: «Как вернуться назад?»

Глеб пишет час и другой, спина уже затекла, и вдруг — вспыхивает телефон: «Папа, когда ты приедешь?»

Номер не определяется. Глеб перечитывает СМС снова и снова, убеждая себя: может быть, это совпадение, случайный набор цифр, ошибка… Но он знает этот стиль, точно, узнавание в его голове как внезапно всплывающие подсказки. У него есть ребенок. Только не в этой жизни.

Глеб осматривается, как будто впервые за этот день: стиральная машина гудит в ванной, должно быть, уборщица закинула отложенную стирку. Такой вот смешной рефрен. Глеб физически ощущает это: реальность чужая, а тоска — настоящая, как боль за грудиной.

Он тут же пишет ответ: «Привет! Наверное, ты ошибся номером. Но я уверен, твой папа не станет задерживаться».

Через несколько минут — смайлик и «Да, ошиблась, простите».

В одном Глеб теперь почти уверен: в этих версиях никто случайно не ошибается.

«Ошиблась».

У него есть дочь.

Именно этого Глеб почему-то не помнит. Гелю, Линду, скандалы, книжный магазин, университет — какие-то важные события, он роется в воспоминаниях, будто в захламленном шкафу.

Почему он в прошлый раз все забыл, а