Мастерская - Менис Кумандареас

токарный станок или пресс, бросались к нему, разглядывали, расспрашивали о габаритах, устройстве и цене. А потом снова и снова звонили в банк, чтобы узнать, рассматривалось ли уже их заявление или еще нет, звонили Пулопулосу, чтобы убедиться, что он действительно за них поручился, звонили в электрокомпанию и просили поставить в мастерской счетчик трехфазного тока. Вечером, чтобы уснуть, принимали снотворное, которое выдавал Васос, строго деля таблетку на двоих.

Разрешение на ссуду пришло из банка с первым весенним теплом. После стольких дней суровой зимы все вокруг будто засветилось. Люди грелись на солнышке. И даже плывущие в тумане очертания труб и печей «Гази» вдруг перестали казаться зловещими. Друзья – холостяки позвонили Пулопулосу и сообщили ему новость. «Да знаю я, – сказал Пулопулос. – Знаю уже давно!» Друзья окаменели. Если так, то почему же он ничего не сообщил им, заставив столько дней томиться в ожидании?.. «Ну а теперь, – спрашивали они Пулопулоса, – когда и где покупать машины? Мы уже голову потеряли!» В трубке было слышно, как Пулопулос медленно выпускает дым через нос. Друзья побледнели. «Это все ерунда! – ответил тот наконец. – Я пошлю вас на свой завод: там вам продадут машины по сходным ценам».

Все время, пока оформляли бумаги, вплоть до того дня, когда наконец можно было ехать выбирать машины, грузить, разгружать и устанавливать, Васос и Спирос места себе не находили. От нетерпения они обгрызли все ногти на руках и выпили все припрятанное дома вино. Когда выходили на улицу, то им казалось, что они не идут, а плывут, а в автобусе чувствовали себя как в лодке. Теперь друзья никак не могли уснуть: голова лопалась от множества планов. То думали, что нужно побелить стены и расширить витрины, то собирались заказывать новый металлический письменный стол и сделать над входом в мастерскую неоновую надпись. Малакатес вдруг придумал изменить название. Как он говорил, вывеска «Мастерская стеклянных изделий» его раздражала. Ему хотелось иметь нечто броское и величественное. Скажем, «Широкий ассортимент светильников и изделий из стекла» или что – нибудь в этом роде. А Рахутис хотел к словам «Власис и Варвара Тандис» добавить «и КО». Вскакивали с постели – босиком, волосы дыбом – и, стуча зубами, бежали и колотили друг другу в дверь. Бледные, в пижамах, в темноте они походили на привидения.

В клинике друзья не были уже давно. Не потому, что не могли выбрать время, – просто боясь выдать свое ликование. Они только звонили по телефону и разговаривали с врачом; что состояние больного прежнее, а для поправки нужно время, с облегчением вешали трубку. Когда раздавался телефонный звонок, их сердца начинали трепетать. Старались не проговориться Бебе: их большая радость все время находилась под угрозой.

В тот день, когда привезли машины, квартал заволновался. Из всех дверей и окон высовывались головы и с изумлением смотрели на происходящее. В последний раз перемены в этом помещении происходили тогда, когда еще отец Бебы снял его под мастерскую. Стрела крана склонялась над тягачом и крюком захватывала машину, поднимала и медленно опускала перед входом в мастерскую. Собравшаяся толпа живо реагировала на каждое движение крана. Каждый из собравшихся стремился дать совет. Кричали, жестикулировали, разговаривали так увлеченно, будто эти машины принадлежали им.

Когда наконец страсти улеглись, друзья осторожно, с опаской стали трогать то поршень пресса, то рукоятки токарного станка. Станок и пресс были серыми и суровыми, точно какие – то новые люди, пришедшие занять место в их жизни. Им вдруг показалось, что детали пришли в движение и машины вот – вот заработают. Пресс будет подниматься и опускаться и глухими ударами: «бум – бум – бум», – и из – под него будут выскакивать венчики, штыри для светильников, ободки, розетки… Токарный станок будет жужжать «дж – дж – дж», разрезая стекло и нанося на него рисунок. Из этих деталей постепенно будут собираться люстры, бра, настольные лампы, которые до отказа заполнят мастерскую и проломят потолок. А оттуда как из рога изобилия посыплются пачки хрустальных ассигнаций…

Ошалевшие Васос и Спирос закрыли мастерскую. Поехали не на автобусе, а впервые взяли такси и попросили водителя поставить в магнитофон кассету с песнями Казандзидиса. Миновали столовую на площади Омония и, потирая от удовольствия руки, направились в фешенебельный ресторан на площади Синтагма. Прежде чем попробовать очередное блюдо или напиток, друзья проводили ногтем по тарелке или бокалу. Столовый сервиз, по их мнению, был из флорентийского фаянса, бокалы из богемского хрусталя. Недалек тот день, когда и они смогут жить на широкую ногу. Купят печь, будут сами варить стекло, наймут рабочих и сами станут хозяевами. Хорошо выпив и закусив, Васос и Спирос с расстегнутыми воротниками долго потом околачивались возле кабаре. Рассматривали фотографии в витрине, заглядывали вовнутрь, где на высоких стульях, заложив ногу на ногу, сидели женщины.

Так увлеклись, что еле успели на последний автобус. Ночью им приснилось, что у входа в мастерскую их ожидают представители Промышленной палаты, чтобы вручить диплом. Пожимали им руки, а потом какой – то толстяк с усами и в рединготе достал из кармана два ордена и нацепил один на китель Васоса, а другой – на Спиросов плащ, купленный на улице Афинас.

Едва токарный станок включили, как он сразу же начал ломать стекло, пресс деформировал металл, гнул формы. Друзьям показалось, что рушится мир. Вызванный ими монтер заменил шестерни в токарном станке, чтобы уменьшить скорость вращения, и отрегулировал ход поршня в прессе. «Машины ваши – отечественного производства, – объяснил монтер. – Чтобы работали – хороший уход нужен. Масла жрут – не напасешься». – «Но ведь мы их только что купили», – прошептал Рахутис. «Деньги уже заплачены», – добавил растерянно Малакатес. Монтер только пожал плечами. Уходя, оставил свой телефон.

Вечером еда застревала в горле. Языки заплетались, в животе бурчало. Это было еще не все. Вместе с машинами Спирос заказал металлический письменный стол и вращающееся кресло, а Васос велел плотнику расширить витрину. Стол привезли, и друзьям пришлось уплатить первый взнос. Стоимость витрины превзошла все ожидания, и они стали торговаться.

А между тем начали приходить счета за электрический ток, за аренду помещения, за свет, телефон, воду, за уборку мусора, а также счета финансовой инспекции. Увидев, что свести концы с концами не удается, Васос и Спирос решили снова обратиться к Пулопулосу.

Предприниматель долго гладил шрам на лице. «Слишком рано вы стали залезать в долги, – сказал он наконец. – Нужно было сначала как следует войти в колею, а не разбрасываться…» Друзья слушали, опустив головы. Впрочем,