Деревенские истории - Анатолий Константинович Ехалов

Теперь вот мечта появилась: в Ленинград поехать летом.

Дядя Саша в Ленинграде был большим специалистом по водоснабжению. Всю подземку ленинградскую знал, у него было 36 каптерок по Ленинграду. Это – краны, олово, трубы всевозможные, задвижки, гидранты – все у него.

Им очень дорожили в Ленинграде. Он был читающий, умный, грамотный мужик. Он и в институтах налаживал механизмы. А сколько на его руках профессоров умерло в блокаду.

А на Литейном тоже матери двоюродный брат работал в органах. Он был сержантом до войны и поймал шпионку. Она преподавала офицерам немецкий язык. И он ее поймал с какими-то уликами.

Его сразу произвели в офицеры. Так вот, этот двоюродный брат, когда немцы наступали на Ленинград, ехал мимо дяди Саши. Заходит к нему и говорит:

– Сашка, будет страшный голод, вот что я успел для тебя сделать: пятнадцать лошадиных голов оставляю и полмешка риса. Больше я сделать тебе ничего не могу.

Это была осень уже, подмораживало. Дядя Саша эти головы как-то сохранил. Потом по полкружечки тянул каждый день рис. Этот рис помог выживать ему продолжительное время.

Потом он обслуживал военные столовые и сошелся с директором столовой. И, поскольку он обслуживал здесь водоснабжение, ему перепадала иногда какая-то порция похлебки.

А потом он нашел на свалке лошадиную шкуру. И эту шкуру он просушил сначала, потом обработал, потом скоблил, потом резал тоненькой соломкой, долго-долго вываривал, мешая со столярным клеем.

И все это ел. Страшное дело было. Говорит, зубы все вылетели, в голове сплошной шум.

…И вот приезжают Житьевы в Ленинград. Николай берет Лешку и ведет в «Пассаж» примерять костюмы.

Продавщицы вокруг их вьются, тогда продавщицы были настоящие, ленинградские, культурные. Костюмы выносят один за одним. Николай выбирает бостоновый костюм «тройку».

И сапоги у него с немецкого генерала. Тончайшей выделки хром.

Идут Житьевы отец с сыном по Невскому. У старшего сапоги скрипят и сияют, костюм бостоновый «тройка», рубаха белейшая новая. А рядом Лешка в бостоновой тройке, кожаных ботинках.

Идут они, два щеголя по Питеру, прохожие оглядываются на них.

– Хороши!

Идут они прежде в Зоологический музей, где другой двоюродный брат мамкин столяром работает.

– Вот, – говорит отец, – оставляю тебя на попечение родственника. Изучай флору и фауну. А я дня на три отправляюсь по местам боевой славы с однополчанами. – И исчез…

Лишь время спустя понял Лешка, с какими однополчанами встречался отец. Кому возил деньги.

Кто-то рассказал знающий, что Любаша Лесникова жила в Ленинграде, работала крановщицей в порту, дочку воспитывала. Замуж не выходила. Верность хранила единственному, любимому.

– Любовь не картошка, не выкинешь в окошко! – говаривала не раз Платонида Ивановна, которую летел проведывать в деревню Алексей Николаевич Житьев, мастер спорта, призер вооруженных сил, капитан Советской Армии, урожденный поселка Сосновое.

Рождение огня

Глава 1. Дом на угоре

Валька лежал на траве, смотрел на высоко плывущие облака и размышлял. О многом думалось ему. Вот, например, смог ли бы он выжить на природе. Один. Без помощи взрослых.

Валька представил себя сильным и взрослым, представил, как он воюет на фронте вместе с отцом, как они вместе идут в бой, как самолет отца прошивает вражеский снаряд и как Валька спасает его, вытаскивая с немецкой стороны через линию фронта… Потом вместе с отцом возвращаются они в родной дом на берегу полноводной реки, умываются вместе, фыркая под умывальником, и как мама подает им большое махровое полотенце. А рядом с мамой… В этом месте сердце Валькино наполнилось щемящей радостью…

Рядом с мамой была она – Валькина невысказанная любовь – девочка Лариса с распахнутыми небесной голубизны глазами, тяжелой русой косой до пояса и ласковым мягким голосом…

Она жила с Валькой в этом детдоме, они вместе ходили в школу, вместе сидели за обеденным столом, вместе работали на огороде…

Когда она проходила мимо, Валькино сердечко замирало в сладостной истоме. Вальке казалось, что ради нее, ради этой воздушной, неземной девочки он готов совершить самый отчаянный, самый безрассудный поступок вплоть до самопожертвования.

Но об этом не знал никто, тем более сама девочка Лариса. Признаться в любви было выше Валькиных сил.

Но однажды стояли они рядом на школьной линейке, и нечаянно руки их коснулись. Вальку словно пронзило всего электрическим током. Но он не убрал руку. Не убрала и Лариса. Больше того, пальцы их сплелись и согрелись общим теплом.

Всю линейку простояли они рука в руку, словно бы слившись воедино. Валька был на седьмом небе от счастья. Но вот слова у Вальки застревали в горле, когда он пытался поговорить с Ларисой. Так и жил он в своих сладостных мучениях невысказанных чувств. И лишь один человек знал о Валькиных страданиях, и этого человека Валька ждал сегодня у своего костра.

…На угоре в детском доме началось движение, зазвенели голоса, и утренний прохладный воздух наполнился энергичными чудными звуками трофейного немецкого аккордеона. Это играл Виктор Акимович и, вторя голосу аккордеона, пел весь их детдом:

«Ну-ка солнце ярче брызни, Золотыми лучами обжигай! Эй, товарищ, больше жизни! Поспевай, не задерживай, шагай».

Песня звучала согласно и дружно. Валька тоже не удержался, вскочил и принялся маршировать, подхватив песню, которую пели его друзья:

«Чтобы тело и душа были молоды, были молоды! Ты не бойся ни жары и ни холода! Закаляйся, как сталь!»

Козы, овцы, телята и коровы, пасшиеся на лугу, бросили есть траву и недоуменно уставились на своего командира, весело марширующего на лугу и поющего задорную песню. Они тоже, может быть, подхватили бы ее, если бы умели говорить и петь. А с угора катилось дружное:

«Физкультура ура и будь здоров! Когда настанет час бить врагов, Со всех сторон ты их отбивай! Левый край, правый край! Не зевай!»

Скоро зарядка кончилась, дети ушли с улицы, а Валька, приложив козырьком руку ко лбу, стал выглядывать: не бежит ли кто в его сторону от детского дома. И верно, с угора к реке вприпрыжку бежал мальчишка, направляясь в его сторону.

– Колька! Покачев! Я тут! Беги сюда скорее! – Валька радостно запрыгал и замахал призывно руками.

Колька Покачев – ровесник Валькин. Только росточком поменьше, волосы потемнее, глаза с прищуром… Мальчишки, подхватив Валькину котомку, припустили бегом, только засверкали пятки, туда, где к высокому берегу реки подступали густые заросли ивняка.

Валька первым скатился по откосу к реке. Прямо над ним темнел в песчаном берегу вход в землянку, прикрытый спускающимися ветками ивняка, так что постороннему вряд