"Фантастика 2026-68". Компиляция. Книги 1-30 - Сергей Витальевич Карелин

— можно присесть на скамейку. Честное слово, я сам хотел подышать воздухом — прошу, составьте мне компанию. А я обещаю ответить на ваш вопрос в меру возможностей, — повернулся он к скамье, расположенной на полянке меж двух кустарников.

Туда вела прихотливо вьющаяся дорожка, но «носитель святости» неспешно пошел напрямик. Я направился следом — раз пообещал, отчего не воспользоваться?

Уселись — скамейка широкая, не тесно. Есть даже спинка, но слегка влажная из-за ночной свежести.

— Так что за вопрос вас тревожит в этот ранний час, Генри? — Смотрел церковник на наши следы в примятой траве.

Я набрал воздуха в легкие, только спросил не то, что планировал. Но сделал это искренне — и пожалуй что действительно нуждался в ответе.

— Есть один человек. Бесит невероятно. Постоянно думаю, как бы от него отделаться. Потом смотрю — он снова в моих мыслях, планах… Когда рядом — раздражает. Когда рядом нет — пытаюсь вернуть.

Церковник покивал головой, глядя вопросительно.

А, я же и вправду не задал никакого вопроса…

— Это — плохой человек, Томас. Крови за спиной — не меряно. — Лязгнул я зубами. — Я удерживаю его от неприятностей, но не всегда получается. А как вляпывается — отчего-то тащу из болота. Зная, что вляпается еще раз, а то и несколько! Зная, что лучше бы просто отвернулся и ушел… Почему я это делаю?

— Вы — хороший человек, Генри. Поэтому. К этому ответу вы пришли, пока стояли на тропинке? — Улыбнулся Томас.

— Нет… Вообще, я хотел спросить, почему некоторые амулеты в руке отзываются описанием, а некоторые — нет, но… Этот человек и тут все испортил, — нахмурился я.

— И какая ваша версия?.. — Заинтересованно смотрел носитель священства.

— Не знаю… Может, я верю, что могу повлиять на людей…

— Про амулеты, — поправили меня.

— А… Рукотворные с защитой, поэтому не определяются.

— Вы догадались абсолютно верно. Тем, кто вступил на путь создания амулетов, и так нелегко. Это ведь не защитный и атакующий талант, а довольно бесполезный на первых порах навык. Ведь надо найти редкие реагенты для создания амулетов и как-то продать свой труд. Природные амулеты всегда сильнее и дешевле созданных, поэтому одиночки крайне редки. Сокрытие названия, имени создателя и способа действия — единственное, что дает созданной вещи преимущество. Можно взять талант на опознание сокрытого, но тратить под это талант — избыточно.

«Да тут не поймешь, на самом деле — избыточно или нет… Взял бы — не ломал бы голову над мачете».

— И на сколько уровней стоит сокрытие? Я имею ввиду — с какого-то уровня свойства созданного амулета можно будет посмотреть?

— Обычно — четырнадцать уровней преимущества.

Я присвистнул:

— Нехило.

— Ну а что вы хотите?.. Создатели амулетов очень сложно прогрессируют по уровню — обычно они находятся при крупных объединениях, снабжающих их сырьем. Да и там не балуют возвышениями — их дело приносить доход… А что касается девушки, из-за которой вы ломаете голову — пригласите ее на свидание, — завершил Томас, слегка хлопнув ладонями.

Переход был столь неожиданным, что я чуть вздрогнул.

— Почему — свидание? — Нахмурился я.

— Потому что в качестве просто спутника она вас не устраивает, — пожал тот плечами. — Возможно, ее — тоже.

Ее бы устроил восторженный раб, лобызающий туфлю…

— Вы не понимаете, — поморщился я.

— Генри, — по-доброму смотрел носитель священства. — Много ли сил и времени вы потратите на одно свидание?

— Да нет, — вздохнул я.

— А уж если потратите, попробуйте посмотреть на нее как на девушку. Относитесь к ней как к простой девчонке. Если ничего не выйдет — расстаться будет проще.

— Ничего не выйдет, — убежденно сказал я.

— Но вы обещаете, что приложите все силы? — Строго спросил Томас. — Никаких объявлений исчадием ада, подсчета трупов и просьб к официанту принести крови со льдом?

— Да она моей обходится.

— Генри!

— Какая у вас, однако, богатая практика…

— Просто обещайте.

— Обещаю, — вздохнул я, повесив голову.

— Отлично, — повеселел носитель священства. — Вторая хорошая новость за ночь.

— Какая первая? — Посмотрел на него.

— Посмотрел на отпечатки ваших ботинок — они больше, чем у преступника, взорвавшего здание правительства. Мне приятно знать, что это были не вы, Генри.

А, то есть мы топтали его лужайку с умыслом… Надо привыкать, что тут все ушлые.

Пригласить Амелию на свидание… Да она ж сама себе мозги промывает — какие тут могут быть отношения?..

Ей любой парень — только щелкнуть пальцами. А я — буду мешать. Я злой человек, у которого строгий поводок к ее шее.

Но раз обещал — схожу.

На душе отчего-то стало легче, светлее.

И даже небо засветилось теплым желтым светом — предвестником рассвета… Только почему-то на севере, а не на востоке.

Следом пришел отзвук ударной волны, и желтый свет опал, возвращая ночь на место.

Резко вскочил на ноги Томас, и я за ним следом.

— У вас есть машина, Генри?

— Да, — после некоторой оторопи, забеспокоился я.

Потому что вспышка была ровно из квартала нацистов. А если Амелии тут нет…

Я рванул к машине раньше, чем Томас успел что-то сказать. Раздражающие кроссовки мерзко шлепали по пяткам, но за короткую дистанцию не слетели. Зато из-за них носитель священства не особо и отстал — пришлось задержаться буквально на пару секунд, пока он влезал на пассажирское сидение.

Даванув на газ, я пустил машину юзом, разворачивая — а там ехал, уложив стрелку вправо, отчаянно гудел, чтобы какой-нибудь идиот не вылез на дорогу. Потому что талантом смотрел сверху на город, на объятые огнем постройки, пересеченные черными росчерками — крыши, террасы и дороги были рассечены словно бы огромным ударом кнута. И среди этого буйства пламени носились редкие силуэты людей — бежали прочь, в сторону гор. Значит, угроза шла прямо от парадного входа — от въезда в квартал.

И было только одно объяснение происходящему.

«Они дозвонились».

Дозвонились до тех, чьих друзей убили неизвестные, забрав груз и плату за него.

Дозвонились, чтобы с радостью сказать, что груз теперь у них, но плата выросла.

Дозвонились, наверняка не сказав, что наняли для этого стороннего человека, вообще не понимающего, что покупатели в городе всего одни, и не надо, мать его, делать им дыры