Снег для продажи на юге - Вадим Иванович Фадин

– Что же, вы сами – не собираетесь купаться? – поинтересовался Аратов.

– С ним вместе нельзя: утопит. Подплывает и хватается руками.

Он улыбнулся, но девушка, кажется, говорила серьёзно.

Пёс тем временем захватил поноску, хлебнув при этом воды, и теперь, в движении к берегу, кашлял, не разжимая челюстей.

– Дай, Азор! – потребовала девушка, когда тот, отряхнувшись на берегу, остановился в отдалении, не желая расставаться с игрушкой. – Дай сейчас же! Дай! Дай!

Азор повиновался с неохотой, обиженно глядя на хозяйку, но стоило ей размахнуться снова, как его глаза загорелись. Для броска девушка подошла в самой кромке, и Аратов, оставшись сзади, увидел, какие у неё детские, не оформившиеся ноги; до сих пор она так мало интересовала его, что он даже не сказал бы сколько ей лет, пятнадцать или все двадцать пять – так и не всмотрелся в лицо, да и неловко было бы разглядывать её, стоя рядом, и только теперь, когда она сама повернулась к нему, впервые встретился с нею взглядом. Глаза у неё были цвета свежего мёда – таких он не видывал до сих пор.

«Интересно, – подумал он, – где ещё сегодня проявится эта желтизна?»

Когда, предоставив наконец Азору самому заниматься вытащенной из воды палкой, девушка предложила Аратову искупаться вместе, он только развел руками:

– Не рассчитывал попасть на пляж. Костюм, видите, не к случаю.

– Вот беда. Тогда подождите меня, хорошо? Азор развлечёт вас, поговорите с ним.

Похоже было, что она и сейчас не шутит, и Аратов понимал её.

– А роза упала на лапу Азора, – вспомнилось ему.

– Он и вправду тот самый Азор, – обрадовалась девушка. – …С месяц, наверно, рос безымянным, откликался на «собачку» или «пёсика». Не хотелось называть как попало – не Джеком же! А потом вспомнился «Золотой ключик».

«Фет, вообще-то», – подумал Аратов.

Она сбросила туфли, расстегнула ковбойку и уже потянула «молнию» на юбке, как вдруг замешкалась, подумав, наверно, что не может раздеться при незнакомом ей человеке: теперь, когда никого не было на берегу, они словно находились в одной комнате. Улыбнувшись, Игорь отошёл к воде.

Девушка пробежала мимо, обрызгав и победно оглянувшись – лишь на миг повернула к нему лицо – и тут он внезапно содрогнулся, поразившись своей недавней слепоте. «До чего же хороша!» – изумился он, тотчас едва не застонав от внезапного укола ревности – подумав, что совсем скоро, завтра, она, повзрослев, поймёт себе цену и тогда к ней уже нельзя станет вот так, запросто, подойти на улице и разговориться, она попросту не заметит его – одного из свиты поклонников.

– Завтра – Иван Купала, – объявила она, выходя на берег. – Ночью папоротник расцветёт. Мне бабушка говорила.

– У вас, выходит, впереди бессонная ночь?

– Да он тут не растёт, – рассмеялась девушка, отбиваясь от ласкающейся собаки.

– А в Латвии этот день – особенный праздник: Янов день, Лиго. В деревнях выкатывают бочки с пивом, жгут костры, и парни с девушками прыгают через огонь.

– Вы это видели?

– Хотел бы. В этом году, как видите, опоздал. Потом, когда-нибудь, но – непременно, ведь Рига – это единственное место, куда я когда-либо выезжал – если не считать эвакуации, которой я не помню. Меня, конечно, тянет туда снова – проверить детские впечатления. Тогда мне только исполнилось десять лет – что я понимал? Лиго тут ни при чём, я о нём лишь недавно прочёл в книжках – при мне его, быть может, вообще не отмечали: ну какие праздники в сорок шестом году? Нет, для меня главным было – увидеть море. Представляете, что это значило для московского мальчишки?

Отца Игоря в первый послевоенный год назначили в небольшой городок под Ригой. Жить там было в то время небезопасно, и семью он не взял, разрешив приехать лишь на летние каникулы. Мальчик надолго запомнил эту поездку – долгий ход поезда, воронки вдоль полотна, чёрные остовы вагонов, обгоревшие деревья и где-то на полпути – целый посёлок из землянок рядом с уничтоженным настоящим городом. Это было интересно и страшно, и казалось, что и впереди земля так же выжжена, опустошена – настроенный так, мальчик почти не нашёл разрушений в Риге. Дома, которые он видел, стояли как ни в чём не бывало, народ на улицах будто бы ничем не отличался от московского, и всё же Игорь чувствовал что-то необычное в пейзаже: он словно смотрел иностранную кинохронику. Первым кадром показали привокзальную площадь, вдоль тротуаров которой выстроились пролётки извозчиков; единственный автомобиль – «виллис» отца – выглядел тут странно. Машин вообще мало было в городе, он сразу обратил на это внимание, а на шоссе и подавно не попалась ни одна, лишь голубой милицейский мотоцикл сиротливо стоял на выезде. Дом, где предстояло провести лето, располагался напротив комендатуры, и часовые, автоматчики в касках, казалось, постоянно смотрели в его окна. Отсюда было два шага до моря, и, мальчик, конечно, упросил отца первым делом выйти на берег. День выдался солнечным, и море встретило контрастами красок: ослепительно белый песок, тёмно-синяя вода, украшенная белыми барашками.

– А я ещё нигде не была, – пожаловалась девушка, – только в деревне у бабушки, да и то с родителями, это не в счёт. Так хочется увидеть море! Или горы, пустыню – всё равно. А папа считает, что лучший отдых – на даче. Никак не дождусь, когда можно станет поступать по-своему.

– Этого нельзя дождаться.

– Вот, вырасту большая.

– Куда уж больше, – не поддержав шутки, проговорил Аратов; рост её был не маленький. – Кстати, где вы растёте… простите… учитесь?

– Поступаю на филфак: проучилась год в «цветмете» и поняла, что быть инженеркой – не по мне.

– Однако диапазон! – воскликнул Аратов, в том одном согласный с нею, что красивым женщинам не пристало заниматься техникой. – Но вы сами себя наказали: будь у вас свободное лето, спокойно отправились бы в свою пустыню.

– Не так это просто.

– Собрали бы ребят со своего курса – и в путь.

Его однокурсники так и делали не раз, но собственного опыта у Аратова не было: до сих пор даже и такие путешествия были ему не по карману и в свои каникулы он обычно устраивался вожатым в подмосковный пионерский лагерь.

– У нас ребята неинтересные, – махнула рукой девушка. – Да меня и не отпустили бы. Родители считают, мне нянька нужна.

– Бедный ребёнок.

– А сейчас мама следит, чтобы я занималась, не разгибаясь. Сюда вот отпустила на четверть часа… Можно время посмотреть?

Девушка взяла его за руку, чтобы взглянуть