Капкан захлопнулся - Алексей Дмитриевич Козловский

– Мне здесь, ребята, не сподручно, да и как я этих пиратов к себе залучу, а вам там, в городе, и карты в руки.

Ветлицкий, когда только Старцев со статьёй своей засветился, уже тогда предполагал, что «информационная бомба» у Германа получилась какая-то корявая и тиража местной газете она не прибавит. Ну, ходили они в тайгу орешничать, да и сколько там этого ореха набили, курам на смех, и тот, считай, «левашовцам», пасшим их по тайге, чуть не за даром отдали. Зато сколько хлопот на свою шею заработали: на убитого студента вышли, Герман себе кисть руки до кости ободрал, когда сорвался со спуска из пещеры, в которой они, по предположению всё того же Старцева, это проклятущее золото искали, на шошинской отмели с бандитами Крота схватились, тут бы им и хана, благо вертолётчики из МЧС подоспели. Налётчики сразу смылись, а вот «летуны» тело студента Логачёва и Старцева с его гангренозной рукой вовремя подобрали. Ветлицкий уже прикидывал, какая литературная вещица из их с Германом злоключения выйдет, но тут как раз служаки в горотделе милиции подоспели и решили, что лучшего кандидата на роль сакральной жертвы, чем учитель из Отрадного, им не найти. Вот и попал Андрей Андреевич Ветлицкий, в простонародии – Ветла, как кур в ощип, а оказавшись в лапах таких законников, которые не только дело об избиении женщин, но и заманчивую идею о таёжном кладе, как опера считали, с подачи всё того же незабвенного оперативника на «продоле» магинской «кичи» Фёдора Ивановича Коняева, вовремя усекли. Вот и прокатили они эту самую Ветлу по всем ступеням не только уголовного дела «о жертвах неуловимого маньяка», но и попутно в надежде выжать из фигуранта, учителя и «писаки», всё, что он знал и не знал касаемо збруевской закладки. Для того и сыск, чтобы люди спокойно жили, а если ещё и золотишком удалось бы разжиться? Но тут сыщики поторопились. Прямо объявлять, что мы тут, дескать, на драгметаллы выйти собираемся, нельзя, да и в открытую разрабатывать версию о том, что збруевский клад уже нашёл своего хозяина, в лице оперов из гороотдела, никак не вытанцовывалось. Самое большое, что они получили бы в таком случае, разве что похвальную грамоту из рук милицейского начальства, а ради чего тогда весь этот сыр-бор затевался?

Встреча на вокзале

Этот город, скучающий и ленивый, не имел ни своей истории, ни своих героев, ни даже характерной для таких населённых пунктов своей архитектуры. Правда, названия улиц он изредка менял, но и только… да ещё окрас садов и парков, соответственно временам года. Вот, пожалуй, и всё, хотя нет, с некоторых пор он стал республиканским центром, то есть настолько столичным, насколько позволял ему статус крохотной части большой страны, а посему, как прыщи на нечистой коже, то и дело на его лице вздувались и тут же лопались многочисленные учреждения, конторы и банки, извергая в окружающий мир миазмы суетности и страха…

– Мира Нестеровна, спасибо за «Зеркало», если бы не вы, не видать мне издания этой книжки, как своих ушей.

Можно сказать, молодой человек, едва ли не подобострастно переминался с ноги на ногу и заглядывал в глаза стоящей напротив него женщине в кокетливом беретике и в осеннем, явно не по сезону, пальто.

– Не меня благодари, а типографию универа. Её директор – мой сокурсник, вместе в Красногорске учились.

– Сокурсник – это уже профессия, для некоторых олухов даже весьма полезная.

– Ладно, хватит распинаться, хотя книжечка вышла весьма и весьма неоднозначная. Ты зачем туда эротики насовал? Веяние времени, а там, наверху, – собеседница литератора многозначительно подняла палец вверх, – не поймут, и я, дура, не проверила вовремя, не до этого мне было после всех пертурбаций и приключений. Блинов, гад, пустился во все тяжкие. Меня втянул, тебя, а сам того… смылся. Я тоже слабину дала, крепко подтравилась. Правда, местные правоохранители помогли. После пришлось негласно слинять из города. Взяла по-тихому творческий отпуск и концы обрубила, пока волна не улеглась. Спасибо красногорским литераторам, протолкнули на подмосковную писательскую дачу. Там и приходила в себя.

– Слушайте, а почему вас, Мирра Нестеровна, менты покойницей объявили?

– Просто у сыскарей приём – на «живца» сработал. Полагали, что Блинов на такую удочку клюнет.

– Так выходит, что Василий Степанович был в курсе?

– Ты не смотри, что он под простачка косит. Тот ещё жучок. Через него всё и обделали по-тихому. Ладно, заболталась я с тобой. Надо вживаться в новую атмосферу кипучей, перестроечной жизни. Ты-то опять в Отрадное подался?

– Да у них географ недавно на пенсию ушёл, вот наш физрук Николай Алексеевич и подсказал директору школы, дескать, я здесь по городу болтаюсь, как неприкаянный. Он мне книжку мою вторую помогал распространять. Даже среди наших учителей пытался. Только от этой коммерции ничего не получилось. Сейчас народ на книги не очень-то падкий. По нескольку месяцев зарплату не выдают.

– Я слышала, что ты в «Енисей» стихи тиснул, в защиту учителей.

– Тиснул, было дело. Спасибо Лине Фёдоровне – поддержала, да и Солодовников не противился, ему с электоратом заигрывать нужно было, хотя и не в нюх ему такое выступление. Всё боится, как бы классик местного разлива из меня не оформился, после таких публикаций, а я, если честно сказать, то в прежнее время позабыл, когда и ел досыта.

– Вижу, Андрей, доходяга из тебя знатный получился, а не классик. Да ты и сейчас одет не по погоде. Конец октября, благо осень тёплая. Слушай, говорят, что ваша милость женилась тут за время моей отлучки?

– Да, Мирра Нестеровна, учительница начальных классов, в нашей же школе. Правда, постарше меня будет, и сын у неё почти взрослый. В Красногорске на рынке подрабатывает с ребятами. Я в это дело не вникаю. У меня задумка с новой книжкой в голове вызревает.

– Смотри, какой Дюма выискался! Две книжки пристроил и это в наше-то время!

– Две, да обе какие-то несерьёзные. Сами знаете, с «Зеркалом» вы помогли, а теперь Василий Степанович напомнил Рамзину, как мы на выборах у его бывшего начальника шустрили, а после гибели Орлова именно Рамзин занял место последнего. Вот он и не устоял на радостях, что, выходит, главнее него в республике никого нет. А здесь и лес, и уголь, и металл с электричеством…

Андрей заметил, что свою председательницу Союза писателей совсем заморозил, да и его подбитое ветром пальтишко не способствовало дальнейшему собеседованию на свежем воздухе. Ветлицкий вздохнул и