Безнадёжные - Татьяна Викторовна Михайленко

Егор больше не уворачивается: он выставляет вперёд кулаки, защищаясь от ударов, и теперь парни дерутся по-настоящему. А я кричу:

– Хватит! Пожалуйста, перестаньте!

Но какое там. Они уже катаются по мокрой траве. На мои крики подтягиваются какие-то собачники, достают телефоны и вызывают полицию, кажется.

– Егор, Сашка, хватит! Сейчас менты приедут!

Эти двое одновременно вскакивают, оба взлохмаченные, грязные как поросята.

– С тобой я завтра поговорю, – заявляет мне Башка. – А тебя, если ещё раз увижу с Лерой, в порошок сотру. – И он, прихрамывая, сматывается.

Я хватаю Егора, и мы несёмся к подъезду. Ныряем внутрь и едем на лифте на последний этаж – здесь две пустых квартиры. В подъездное окно хорошо видно подъезжающую машину с мигалкой. Мы еле сдерживаем истерический смех.

– Ты с ума сошёл? Драться с Башкой? – спрашиваю я, немного успокоившись.

– Прости, я не хотел, но выбора мне не оставили, – Егор виновато улыбается, а я замечаю его разбитую губу. – Это твой парень?

– Нет, он не мой парень.

Я хочу дотронуться до лица Егора, но руки у меня грязные. Хотя, скорее, я мечтаю прикоснуться к его губам своими.

Глава 12

Бодрящий запах мяты

Совсем стемнело, и уже полчаса, как я должна быть дома. Мы зависаем у подъезда, и всё просто идеально: дождь давно прекратился, на деревьях стрекочут сверчки, и, самое главное, мы вдвоём.

– Приглашаю тебя на настоящее свидание: без драк и побегов от полиции. – Егор улыбается.

Я забываю все слова и просто киваю.

– Пойдём в парк аттракционов?

Опять киваю. Мне неважно куда, на самом деле. Хотя сейчас меня больше волнует другое: кажется, Егор собирается меня поцеловать. А я ни разу не целовалась по-настоящему. Тот случай с Башкой не считается, к тому же я ничего не почувствовала. С таким же успехом я могла поцеловать батарею. Ощущаю неприятный укольчик, вспоминая о Башке, но всё исчезает, когда замечаю, что Егор смотрит на мои губы. Облизываю их. Он приближается и наклоняет ко мне голову. Между нами остаётся всего несколько сантиметров. Я задерживаю дыхание…

И тут у меня звонит телефон. Разумеется, только мама может испортить такой момент. Егор отстраняется:

– Прости, наверно, уже поздно.

Я нажимаю «ответить»:

– Мам, я у подъезда. Да, знаю, через пять минут буду, – и сбрасываю. – Тогда до завтра? – Я приближаюсь к нему, но теперь всё иначе – момент упущен.

– В три нормально?

Я киваю, и мы одновременно наклоняемся – получается как-то неловко, мы стукаемся лбами. Мне хочется провалиться на месте. Егор тоже выглядит сконфуженно. Наверно, понял, что я никогда не целовалась, и явно сто раз пожалел, что связался со мной. Хочется провалиться со стыда! Я разворачиваюсь, выкрикиваю на ходу «пока» и скрываюсь за дверью.

Под мамино ворчание иду к себе, ложусь и, как песок между пальцев, перебираю сцену с неудавшимся поцелуем. В груди необъяснимая тяжесть… Я встаю и распахиваю окно, свежий воздух врывается в комнату. Обращаю внимание на цветок, поглаживаю новый листок. Проверяю землю в горшке – уже сухая, поливаю её из лейки. И вдруг мне в голову приходит безумная идея! Я нахожу малярный скотч, приклеиваю его к горшку и аккуратно пишу: «Егор». Биологичка нам рассказывала про один эксперимент с растениями, его в Японии проводили. Лучше всего в лаборатории росли цветы, которым говорили приятное. А ещё я смотрела фильм, в котором девочка, подобрав уличного щенка, назвала его именем умирающего деда. В конце дед выздоровел, а собака осталась в семье и потом спасла их от отравления газом.

Фильм – это выдумка, но что ещё мне остаётся, кроме надежды?

– Егор, ты сильный. Ты здоровый. Ты же знаешь об этом? – Дышать становится легче.

Вибрирует телефон, а там сообщение от Апраксина! Мы переписываемся полночи, а потом я засыпаю. Совершенно счастливая.

* * *

Утром я вспоминаю про вечернюю смену в «Норе» и прошу Дашу меня подменить. К счастью, она соглашается. Около двенадцати раздаётся звонок в дверь. Странно. Я никого не жду.

– Привет, – удивляюсь, увидев Олю.

– Привет, ты куда вчера испарилась? Вы с Башкой помирились?

– Проходи, подруга. – Раз она сама пришла, глупо упускать возможность помириться.

На кровати разбросаны вещи – это я пыталась найти подходящий наряд для свидания. Сгребаю всё в кучу и предлагаю Оле сесть:

– Слушай, что лучше на свидание надеть? Может, это?

Она прищуривается:

– Выходит, у Башки появился шанс?

Качаю головой и рассказываю всё как есть. Выслушав историю про драку, Оля отходит к окну и задумчиво разглядывает цветок, а потом хмыкает:

– Егор, значит? Потом плакаты с его фото повесишь или сразу иконостас? Как же Сашка?

– Башке я ничего не обещала. И потом, Егор… Он другой.

– Ещё бы! Скоро ты, чую, и меня променяешь на Барби, – глаза у Оли совсем маленькие и очень злые.

– Что за чушь? Я тебе поражаюсь, Оль.

– Ты ведь этого мажора не знаешь совсем. – Она идёт к двери. – Скоро он наиграется в спасителя мира, бросит это гиблое дело и тебя тоже бросит. Дай Бог, здоровье ему позволит. А мы с тобой давно дружим, и ты собираешься на это наплевать? Знаешь, выбирай: мы или Егор.

– Выбирай? Ты в своём уме? Почему я должна выбирать?

– Потому что так устроена жизнь, – Оля хлопает входной дверью.

Просто прелесть! Помирились, называется.

Какое-то время я задумываюсь над её словами. Никакого отклика – она просто спятила. Я прикасаюсь к свежему листку цветка. Он светло-зелёный, но довольно крепкий и совершенно здоровый – в отличие от остальных…

– Егор, пожалуйста, выздоравливай. Пусть произойдёт чудо.

Потом я примеряю мамино платье. Невесомая ткань из тончайшей вискозы, очень приятная к телу. Крой самый обычный, и я рада, что нет глубокого выреза или рукавов воланчиками. Просто белое платье до колен. Сидит оно на мне идеально. Полчаса я вожусь с макияжем, потом смываю всё, рисую стрелки и наношу блеск на губы, волосы собираю в хвост. Клатч я тоже беру мамин, только обуви подходящей нет, ну ладно. Нахожу белые кеды.

Егор пять минут назад позвонил: уже ждёт внизу. Осматриваю себя в зеркале и не узнаю – непривычно романтичный образ… Кидаю зеркальце, косметичку с блёстками и колечками для носа в клатч и выбегаю из подъезда.

На Апраксине белая льняная рубашка и светлые шорты. Нижняя губа припухла, но ему даже идёт, и выглядит он потрясно. По-другому не скажешь.

– Ух ты!

– Что? – смущаюсь я от его взгляда.

– Тебе очень идёт такое. – Егор протягивает мне руку, помогая спуститься с крыльца.

– Так тебе больше нравится, когда я в платье?

– Главное, чтобы тебе самой нравилось.

Я обдумываю