Молчаливые сердца - Софи Таль Мен

– С ума сойти! Ты говоришь лучше, чем прежде! – изумился его друг Антуан, как раз вошедший в палату, но, увидев, что Педро запаниковал, извинился. – Я должен был предупредить, прости. Привет, приятель! Рад тебя видеть!

– Здравствуйте, я логопед этого отделения, – представилась Элиза. – А вы друг Педро, как я понимаю… Вы сейчас сказали кое-что интересное, не могли бы объяснить?

Антуан счел ее слова забавными.

– Слышишь, что она говорит, Педро? Хоть раз мне удалось высказать разумную мысль! – И, заговорщицки подмигнув, он добавил: – Я всегда знал, что у моего приятеля певучий акцент, от которого девушки тают.

– Вы хотите сказать, что его «р» были раскатистыми? – уточнила Элиза.

– Нет, не такие, как у итальянцев… Его «р» скрежетали. Лишали покоя.

– Согласны, Педро?

Тот прикрыл глаза, подтверждая.

– Это удивительная информация, даже захватывающая, пожалуй!

– Нет! – запротестовал пациент, мрачно глядя на них.

Как им объяснить, что он не хочет терять свою особенность? Акцент был для него предметом гордости. Он придавал колорит его личности. Элиза собрала свои вещи и знаками показала, что не надо волноваться.

– Предлагаю на этом закончить, Педро. Вы отлично поработали! Прогресс заметен с каждым днем. Поверьте, все слова, которые вы сегодня произнесли, – это достижения. И неважно, с акцентом или без… А завтра придет много других.

– Я на… Я на… деюсь, – ответил он, застыдившись своей нервной реакции.

Ему было неловко перед Антуаном за свою невнятную речь. Но тот вроде бы не обращал на это внимания и спокойно уселся на стоящий напротив стул. Педро попробовал угадать, кто мог сообщить ему. Вероятно, Сара. Кого еще она подняла на ноги? Каждый день приносил новые сюрпризы. Он не хотел никого видеть и удивлялся тем эмоциям, которые вызывал каждый посетитель, переступающий порог палаты. Смесь благодарности и глубокой нежности. Собраться с духом, чтобы явиться в больницу, столкнуться с болезнью, с молчанием, увидеть перед собой его несимметричное лицо, – разве это не неопровержимое доказательство искренней дружбы?

Антуан был его самым старым другом. Они познакомились на пляже Амаду, на западном побережье Алгарве, в нескольких километрах от Рапозейры. Дело было в семидесятые годы, им было по пятнадцать, и они вступали во взрослую жизнь с разными шансами. Семья Антуана, жившая в Бресте и увлеченная серфингом, случайно открыла для себя это место и стала приезжать каждое лето. Антуан учился в лицее, планировал по примеру отца продолжить образование на юридическом факультете, с трудом произносил сколько-то слов по-португальски и отличался беззаботностью тех, кто никогда не сталкивался с трудностями. А Педро по необходимости давно ушел из школы – нужно было зарабатывать, чтобы помогать матери, получавшей нищенскую зарплату. Сперва он подался в ученики к деревенскому плотнику, и тот оставил его работать у себя. В августе стройки по большей части простаивали, и парень подрабатывал на пляже. На побережье прибывали все новые туристы, и он продавал мороженое, был официантом в киоске с жареной картошкой, установленном прямо на дюне, сдавал напрокат доски для серфинга. Именно так он и познакомился с новым видом спорта, от которого его молодые ровесники сходили с ума, и так встретился с Антуаном. Иностранца не пугал языковой барьер, и он каждый день пытался завязать разговор с помощью мимики и жестов. Благодаря ему Педро усвоил несколько французских слов и впервые бросил вызов волнам, растянувшись на этой удивительной штуке. Он никогда бы не решился позаимствовать инвентарь у своего работодателя, но, когда Антуан предложил одолжить ему доску, согласился войти в море вместе с ним. Их сеанс продлился до темноты, как и у других особо горячих поклонников этого занятия, и быстро превратился в ритуал. Педро вспоминал, какое важное место занял серфинг в его жизни, которая в тот период мало что ему предлагала, какое счастье он испытал, когда ему в первый раз удалось встать на доску, заскользить по волнам и ощутить себя в невесомости. К концу каникул он научился справляться с пенящимися волнами там, где они мягко опадали рядом с берегом. Принявшая его семья Антуана оставила ему в подарок доску, чтобы он тренировался после их отъезда. Поступок тронул его и усилил интерес к Франции. Он счел своей обязанностью не разочаровать их в следующем году и усердно тренировался, даже в неблагоприятную погоду. Как же удивились жители Бретани, увидев следующим летом Педро стоящим на доске и стрелой прорезающим высокие волны, или валы, как он их называл! Его нельзя было упрекнуть в недостатке упорства. И именно на него Педро сегодня рассчитывал, надеясь выздороветь.

– Не беспокойся, приятель! Поступим, как в самом начале нашего знакомства, – подбодрил его Антуан, заметив, что его присутствие смущает Педро. – Помнишь, как мы с тобой разговаривали жестами? И отлично друг друга понимали! Будем вспоминать прекрасные старые времена!

Педро улыбнулся ему и поднял большой палец.

– Несмотря на то, что с тобой случилось, ты по-прежнему самый красивый из нас, можешь не сомневаться! Посмотри на мое пузо! – Он ущипнул себя за живот. – Пора мне перестать есть сливочное масло, я знаю… И от вина отказаться.

– Неддосс… спор…

– Недостаточно спорта?

Педро кивнул.

– Ты прав, я в последнее время распустился… Очень хочу записаться в твою качалку. Мы сможем чаще видеться. А еще нам нужно будет вдвоем вернуться к серфингу. Ты как?

– Дл… дл… длго.

– Я тоже не становился на доску с прошлого лета, – подхватил Антуан. – Зимой слишком мерзну в море, даже жировая прослойка не спасает. Но сейчас вода уже должна согреться. Мы могли бы съездить на Ля-Торш, правда же? Обожаю это место! Да, кстати, Аделина передавала тебе привет!

Педро удивился.

– Это она мне сказала, что ты в больнице. Мы время от времени перезваниваемся, узнаем друг у друга, как дела. И я иногда заезжаю к ней. Она круто все оборудовала: дом, маленькое кафе… Тебя не напрягает, что я говорю о ней?

– Нет.

– И ты не против того, что я продолжаю с ней видеться? Прости, я только сейчас сообразил, что никогда не спрашивал тебя об этом.

Педро воспринял сообщение с печалью. Единственным виноватым во всем случившемся был он, и ему повезло, что Антуан никогда его не осуждал. Зачем бы другу порывать с его бывшей женой? Он вспомнил, что они с удовольствием встретились на похоронах Эво и обменивались общими воспоминаниями. И ему стало спокойнее, когда он узнал, что Антуан продолжал заботиться об Аделине и мальчиках. Говорил ли он