Молчаливые сердца - Софи Таль Мен

кем будет жить. Достиг возраста протеста. Права рисковать. А еще решиться поцеловать девочку. Первый неловкий поцелуй в темноте, «чмок», как это называли во дворе лицея. Сара улыбнулась ему. Он почувствовал, что его поцелуй стал для нее знаком привязанности, которого она ждала. Доказательством того, что они не расстанутся, поссорившись. А в то время это было для них важно.

Открыв глаза, Томаш с удивлением увидел, что ее губы остались такими же, как в его воспоминаниях. Робкими, волнующими, расслабленными во сне. А он так и не позволил ей сегодня объясниться. Что такого важного она хотела ему открыть? Действительно ли она поменяла лагерь? Теперь он в этом сомневался.

Томаш не вернулся в спальню. Он сел за стол и стал ждать, когда она проснется. Включил компьютер, но не открыл роман, который писал, потому что уже точно знал, что выбрал не тот путь. Леонор была права, это не совпадало с его вселенной. Нужно заново расставить акценты, найти и проработать идею, поэкспериментировать. Он вспомнил слова Сары о персонажах, обрисованных в полутонах. Тех, кого читатель не может полностью возненавидеть или уверенно полюбить. Они самые интересные, поскольку можно следить за их развитием. Тут она не ошиблась. Он открыл чистую страницу и дал волю воображению. Очертил набросок истории, возвел строительные леса, которые сможет разобрать или переделать, как захочет. Власть слов – вот тема, которую он намеревался исследовать. Тяжесть недосказанного внутри одной семьи. Значение молчания. Отсутствия. Он набросал портрет старой женщины, помещенной в дом престарелых и брошенной близкими. Тамошний персонал не понимает ее дочерей и критикует их. Ведь во всем пансионате не найдешь более милой обитательницы. Аккуратная седая стрижка каре, пухлые щеки, круглые очки на кончике носа, лукавая улыбка. Любезна с персоналом, плутует в настольных играх, память отказывает, когда ей это нужно. Один из ускользающих персонажей, которых не разгадаешь с первой попытки и которых Томаш любил придумывать.

– Который час? Я долго спала?

Девушка проснулась, села, потянулась и заставила его вынырнуть из мечтаний. Удивительно, но ей понравилось спать на диване и ни одну из мышц у нее не ломило. Когда за завтраком он поставил Сару в известность, что заказал автомобиль в ближайшей конторе по аренде, она не удивилась.

– Ну ты прямо настоящее турагентство, ей-богу.

– Я зашел на их сайт. Всегда беру у них машину напрокат, если уезжаю на выходные. Кабриолет тебе подойдет?

– Идеально! Но только если платишь ты.

Он был готов к тому, что Сара попросится остаться или опять попытается разжалобить его болезнью Педро. Но нет, девушка закрылась в ванной, чтобы привести себя в порядок, потом собрала вещи и была готова к выходу. Она осталась в своем бесформенном зеленом кардигане, но сменила платье на другое, с цветочным рисунком, дополненное такой же банданой. Один в один стиль студенток с филфака, подумал он. Только еще более богемный.

– Ты уверен, что не хочешь поехать со мной в Рапозейру? – спросила она, направляясь к двери.

Он помотал головой.

– Как-то странно ехать туда без тебя.

– Странным тебе скорее покажется не мое отсутствие, а отсутствие Эво.

– Да, согласна. Не представляю себе дом без нее… Впрочем, не уверена, что я его узнаю.

– Слева от церкви, с зелеными ставнями. Ты его не пропустишь.

– С тех пор наверняка многое изменилось.

– Деревня – вполне возможно. А вот дом нет.

Сара взяла чемодан, но на лестничной площадке вдруг остановилась, как будто что-то забыла.

– Почему мне кажется, что ты сердишься на меня? – обернувшись, спросила она.

– Я не сержусь.

На ее лице нарисовалось сомнение.

– Знаешь, для меня тоже мучительно ворошить прошлое… Не думай, мое детство было не счастливее твоего.

– Ничего я не думаю.

Сара как будто смутилась.

– Неуместная гордость – это у вас семейное?

– Ты о чем?

– Ты прав, лучше не говорить о вещах, которые злят, и держаться за то, в чем уверен. Собрать всех мерзавцев в одно место и навсегда повернуться к ним спиной. Это, несомненно, единственный способ быть счастливым.

– Не собираюсь выслушивать твои уроки, – ответил он напряженным голосом, отведя глаза.

– Желаю тебе быть счастливым, Томаш.

Он кивнул и захлопнул дверь.

Глава 18

Стоило логопеду предложить ему новое упражнение, и Педро тут же задавался вопросом, чего она хочет добиться. Как в тот раз, когда она придумала урок сольфеджио и велела ему стучать по столу кончиком ручки. Одна шестнадцатая, половинка… Четвертная… Восьмушка, восьмушка, четвертная. Только вместо нотной записи Элиза нарисовала на листе бумаги черточки на некотором расстоянии одна от другой, чтобы помочь ему следить за ритмом. Почему, чтобы получить результат, приходится все время преодолевать очередной унизительный этап? Педро вспомнил свечку. Зеркало. А теперь вдруг ему велено изображать из себя ударника! В этот день, желая вознаградить его усилия, Элиза решила усложнить упражнение. Она попросила, чтобы помимо стука по столу он издавал звуки. Причем не какие попало, а гортанные «ммм», которые делали его похожим на примата.

– Ммм, ммм… Ммм… Ммм, – вяло бормотал он.

– Давайте-давайте. Отлично получается!

Педро помолился, чтобы никто не вошел в этот момент в палату, и произнес погромче:

– МММ… Ммм, ммм, ммм.

– Чудесно! А теперь мы заменим ваши «ммм» словами. Попробуйте в том же ритме связать четыре слога. Готовы? Жизнь пре… крас… на, – отчеканила она по слогам.

Он нахмурился.

– Да, да, уверяю вас, Педро… Надо быть позитивным: жизнь пре… крас… на.

– Жизнь пре… крас… на, – повторил он удивительно легко, но не слишком убежденно.

Первая фраза, которую ему удалось произнести после инсульта, – с гордостью осознал он. Наверное, логопед специально выбрала этот набор слов, чтобы поднять его моральный дух. Неужели на сей раз он готов признать ее правоту? Если он сможет научиться снова говорить, у него появится надежда, что оставшаяся жизнь стоит того, чтобы ее прожить.

– Извините, месье Да Силва, – прервала их Клементина, его любимая медсестра. – Тут вас хотят увидеть… Ее предупредили, что визит, возможно, вас не обрадует, но она настаивает. Не знаю, как быть, нет ни одного врача, который смог бы ее остановить.

– Кто это? – заволновалась Элиза.

– Вероника Виаль, бывшая заведующая отделением скорой помощи.

Педро покорно покивал и попытался ответить:

– Это моя… моя… моя…

– Вспомните ритм, которому вы только что следовали, – подбодрила его Элиза.

Педро принялся ударять ручкой по столу, чеканя:

– Это… моя… быв… шая…

– Браво! – воскликнула Элиза, которой понравилось его произношение, после чего поправила себя. – Ну, то есть я хочу сказать, держитесь!

Зря Сара предостерегала команду, подумал он. Когда они прекратят решать за него? Считать