Молчаливые сердца - Софи Таль Мен

– Она приедет к тебе, Педро, – объявил Антуан, почувствовав грусть друга. – Она мне пообещала.

Прошло пятьдесят лет с их первой встречи на пляже Амаду в Алгарве, но понимающие взгляды, которыми в этот момент обменялись друзья, ничуть не постарели.

Глава 16

Томаш с чемоданом ждал Сару на площадке четвертого этажа. Увидев, как он раздражен, она засомневалась, пустит ли он ее в квартиру.

– А теперь изложи мне свои планы, – сказал он, даже не дав ей подняться на последнюю ступеньку.

– Мои планы? Какие у меня могли быть планы, если я не была уверена, что найду тебя?

– Ты не забронировала гостиницу?

– Нет.

Он вздохнул и наконец-то решился открыть. Саре показалось, что это вход в крепость: трухлявая деревянная дверь была снабжена двумя замками и держалась на петлях из кованого железа. Или вход в тюремную камеру – с учетом настроения охранника. Она понаблюдала за тем, как он нервно мечется по комнате, и попробовала разрядить атмосферу.

– Я рада, что так легко нашла тебя.

– Вот и хорошо, что ты рада…

– Теперь я могу все распланировать.

– Что все?

Она встала перед ним.

– Пока не знаю… Зависит от тебя. От того, насколько ты будешь свободен в ближайшие дни.

– И речи быть не может о том, чтобы ты села мне на шею! Что ты придумала? У меня полно работы! Надо писать роман, переводить статью. В общем, у меня большая программа, и ты в нее не включена!

– Я не собираюсь навязываться.

Томаш закатил глаза.

– И ты это говоришь именно сейчас? Ты вваливаешься ко мне и не хочешь навязываться? Ну ты даешь!

– Я собираюсь взять напрокат машину…

– Отлично… И куда ты собралась?

– Мне есть где остановиться в нескольких часах езды отсюда, – объяснила она и вытащила из сумки большой голубой ключ.

Томаш как будто растерялся.

– Понятно, – он опустил глаза.

– После похорон я ни разу не была в Рапозейре.

– Я тоже.

– Педро настоял на том, чтобы я взяла ключ, но я не очень поняла зачем.

– Не говори о нем!

– Извини.

– Я же совершенно ясно предупредил.

– Трудно его не упоминать, если я приехала в какой-то степени ради него.

– Тогда возвращайся домой!

Сара с притворно расстроенным видом покачала головой и пошла осматривать квартиру. Ей все здесь нравилось. Минималистский стиль мебели. Приглушенное освещение. Большой балкон, с которого открывался вид на крыши столицы. Старинный буфет массивного дерева. Висящие на стенах рисунки тушью – медузы с длинными извилистыми нитями-щупальцами. Вертикальные балки, разграничивающие разные пространства комнаты. Уголок гостиной возле балконной двери, обеденный стол в центре, кухня в глубине. Скрытая за поворачивающимся книжным шкафом маленькая лестница вела на второй этаж, в его спальню, возможно.

– Ты пишешь здесь? – спросила она, заметив на столе открытый ноутбук с исчерканным блокнотом и пустой чашкой рядом.

Он кивнул все с тем же недовольным видом.

– У тебя нет письменного стола?

– Нет… Вдохновение не приходит, если сидишь лицом к стене.

– Это твой второй роман?

Томаш резко закрыл ноутбук.

– Хватит всюду совать свой нос.

– Черт, я как раз собиралась провести пресс-конференцию и пересказать сюжет твоего будущего романа.

– Ты специально меня достаешь?

– Нет, всего лишь пытаюсь найти тему разговора.

– Молчание ничем не хуже.

– Ты живешь один?

Томаш раздраженно нахмурился и ворча отошел подальше.

– В чем дело? Это тоже великая тайна? – поддразнила она и вышла вслед за ним на балкон. – Отсюда квартал кажется таким спокойным.

Как и он, Сара облокотилась о перила, разглядывая улицу.

– Они ушли, – он указал на противоположный тротуар. – Думаю, ты можешь спуститься.

Сара пропустила последнее замечание мимо ушей.

– Как великолепно выглядит город, когда загораются огни. В особенности, этот город.

– Я могу часами наблюдать за ним…

– Знаешь, что мне приходит на ум?

– Нет.

– Финальная сцена твоего романа. Когда твой герой поднимается на крышу своего дома и молча созерцает улицу внизу. Я пробовала угадать, что он на самом деле думает сделать. Просто побыть в одиночестве и все осмыслить или броситься вниз.

– А ты как считаешь?

– Не знаю… Я скорее оптимистка, поэтому мне сложно представить себе, что можно задумываться о самоубийстве. На этом этапе я уже не очень-то понимала, как оценивать твоего героя. С одной стороны, мне хотелось его ненавидеть, а с другой – спасти.

Томаш обернулся к ней, заметно взволнованный.

– Ты из тех, кто у каждого мерзавца ищет какую-то травму. Или я ошибаюсь?

– Вполне вероятно… Ты думал о ком-то конкретном, говоря это?

– Нет.

Он врал, и это бросалось в глаза.

– У меня бьющая через край эмпатия. Профессиональная деформация.

– Ты стала психологом?

– Медсестрой.

Он молча покивал.

– Боюсь, уже слишком поздно, чтобы взять напрокат машину.

– Ничего страшного. Можно отложить до завтра.

– Правда? – Ее ответ удивил его.

На лице Сары мелькнуло хитрое выражение. Она была потрясена собственным нахальством: совершив подвиг – взобравшись на четвертый этаж – она рассчитывала остаться здесь на ночь. Ее вполне устроит диван. Да ей бы и стула хватило. Это бы напомнило ей время, когда у нее были ночные подмены. Она молча похвалила себя за разговор, который только что провела с Томашем. Разве она не заработала очки благодаря обсуждению его первого романа? Теперь Саре нужно было найти еще одну зацепку.

– Мне показалось, что Тиагу меня узнал, когда я приехала на ферму, – сообщила она немного позже, заметив фото младшего на буфете.

– Потому что он бросился тебя обнимать? Мой брат проделывает это со всеми… в особенности с девушками! Но если тебе нравится так думать…

Она пожала плечами:

– Тиагу выглядит счастливым. Впрочем, всякий был бы счастлив в той обстановке. Это великолепное место, ты часто туда возвращаешься?

– Стараюсь… Примерно каждые два месяца.

– Я помню, что твой брат любил природу уже ребенком. В саду Эво он разговаривал с растениями, тогда это произвело на меня сильное впечатление.

– Он продолжает делать это и в двадцать семь лет… Он даже знает, что сказать насекомым!

Она спросила себя, не показалось ли ей, что эта история забавляет Томаша.

– Выходит, в вашей семье именно он поэт.

– Я никогда в этом не сомневался.

Томаш проявлял меньше подозрительности и как будто не собирался ее выгонять. Тем более что в стекло бил грозовой ливень, не вызывая желания выйти на улицу. Молнии прорезали небо над рекой, и Сара считала секунды, остающиеся до удара грома, когда услышала, что Томаш возится на кухне.

– Помочь тебе?

Он стоял перед плитой и изучал со всех сторон пакет с пастой.

– Вечно