Маленький секрет Кэтти - Аня Солнечная

характером, супруги договорились, что лучше девочке быть с мамой. Потому что с няньками им не везло – кто-то воровал по мелочи и потом сбегал, кто-то был чересчур жесток, а кто-то просто не выносил характера младшей девочки. С ней действительно было трудно. И, если бы могла, женщина пошла бы работать, пусть и принося в семейный бюджет меньше денег. Но по крайней мере, ее бы перестали попрекать.

– Чтобы она на меня чихнула и я свалился с простудой перед командировкой? Нет уж, спасибо! – и он опять начал подбираться к теме денег: что этот курс лекций позволит им жить и не тужить пару месяцев, что невозможно читать лекции, когда сел голос и болит горло, и что, если он будет в непотребном виде, ему наверняка не заплатят.

– Да прекрати ты уже! – закричала мама и бросила на пол металлическую миску, которую во время ссоры крепко держала в руках. Емкость с бешеным звоном покатилась по кафельному полу, обрызгав все вокруг липкой жижей. В этот момент со свистом закипел чайник. Отец заорал что-то про «неблагодарную истеричку». И почти никто не услышал душераздирающий вопль Нэнси.

Первой среагировала мама. Она вылетела из кухни, роняя все, что стояло на пути. Отец последовал за ней. Кэтти не спешила: во-первых, Нэнси любила поорать, во-вторых, с ней вечно что-нибудь случалось и вся семья к этому привыкла, а в-третьих, мелкая проказница частенько преувеличивала глубину проблемы, чтобы привлечь мамино внимание. Она терпеть не могла, когда мама была занята с Кэтти, и старалась всеми силами перетянуть одеяло на себя.

Поднимаясь по лестнице через ступеньку, мама знала, что сейчас это не простые капризы. Материнское сердце подсказывало, что случилась беда. Войдя в комнату, женщина едва не упала в обморок – на кровати сидела Нэнси и правой ручкой прижимала левую, из которой струйкой прямо на одеяло текла кровь. В первые пару секунд мама не поняла, как такое могло произойти, – она была уверена, что Нэнси спит глубоким сном. Но подойдя ближе, женщина была готова разрыдаться. Платье, которое она пару часов назад примеряла, наслаждаясь своим отражением в зеркале, было безнадежно испорчено. Младшая дочь раздобыла ножницы и вырезала с подола все мелкие вышитые цветы. Ими теперь было засыпано одеяло и пол. Часть из них прилипла к алому пятну крови. Юбку платья Нэнси отрезала и надела на голову как вуаль. Кровь тонким неугомонным ручейком текла из середины ладони.

К счастью, рана была несерьезной. Мать вытащила из шкафа полотенце и замотала девочке руку, а затем, схватив ее в охапку, понесла к выходу, с тревогой наблюдая, как ткань постепенно пропитывается бурой жидкостью.

– В машину, срочно! – закричала она вошедшему в комнату отцу.

– На дороге каток! – запротестовал он, все еще не остыв после ссоры. – Я не могу!

– Ребенок может умереть от потери крови! – Мама была ужасно зла. И сейчас муж был единственным, на кого она могла направить свой гнев.

Отец спорить не стал. Он нехотя нацепил пуховик и побежал к машине, скользя на мокром льду, а мама закутала Нэнси в пальто старшей дочери и только тогда вспомнила про Кэтти, которая молча следовала за ними по дому.

– Детка, тебе придется побыть одной, – сказала мама, натягивая на голые ноги всхлипывающей Нэнси зимние сапожки.

– Сейчас ночь, – испуганно произнесла Кэтти. – Я лучше поеду с вами. Подождите меня минуту.

– Нельзя, детка, – тихо продолжала мама, не глядя на дочь. – Это будет долго. На улице холодно. Я не знаю, сколько мы пробудем там. Ложись спать и ничего не бойся.

И с этими словами мама схватила одной рукой Нэнси, а другой – зимнюю куртку и исчезла за порогом. Кэтти услышала, как поворачивается ключ в замке.

12

Обычно Кэтти была не прочь остаться дома одна, когда мама с Нэнси ходили гулять или играли во дворе и она могла видеть их из окна. Теперь же ей сделалось по-настоящему страшно. Возникло гадкое ощущение, что ее бросили.

– Они не могли поступить иначе, – вслух сказала себе Кэтти, чтобы не чувствовать, как леденящие душу тоска и тревога начинают овладевать ею. Звук собственного голоса в пустом доме успокаивал, и девочка продолжила: – Наверняка этой дурочке будут зашивать руку и делать уколы. И наверняка ей будет очень больно и она будет орать на всю больницу. А мама с зеленым от страха лицом будет ее успокаивать. И лучше мне не видеть этого концерта, потому что у меня нервы не выдержат. А теперь я могу делать что пожелаю, и сама себе хозяйка.

Кэтти расхаживала по коридору, и с каждой минутой к ней возвращалась уверенность в себе. Она взрослая и очень умная девочка. Мало кто из ее друзей мог похвастаться тем, что ночевал один в огромном доме.

– Это чудовище еще получит от матери, когда рука заживет. Взяла и испортила новое платье. – От этих слов у девочки на глаза навернулись слезы. Мама светилась от счастья, разглядывая себя в зеркало. С чего вдруг Нэнси пришло в голову испортить такую прелестную вещь? Ведь ей тоже понравилось!

От мысли, что придется подниматься в детскую, у Кэтти похолодело внутри.

– Нет, – твердо сказала она, глядя в зеркало в прихожей. – Наверх я идти не могу. Там везде следы крови и окно открыто. Я останусь здесь, уберусь на кухне и лягу на диване в гостиной. Можно будет включить фильм, пока жду родителей. А если захочется поспать, я возьму плед и удобно устроюсь там. И услышу, когда они вернутся.

Кэтти пошла на кухню. Какое счастье, что в суматохе никто не выключал свет и по всему дому горели лампы. Ветер дико выл за окном, и ледяной дождь, кажется, усилился и молотил в стекла крупными каплями. Девочка выглянула в окно – весь мир представлял собой серо-черное месиво, освещенное желтыми мигающими фонарями на улице.

– Вот и славно, что я не поехала, – громко сказала она и попыталась улыбнуться.

Но в ту же минуту, подумав, как отец, пытаясь сохранять спокойствие под неутихающие вопли Нэнси и мамино сюсюканье, ведет машину по дорогам, покрытым толстой ледяной коркой, девочка заплакала. Ей было грех жаловаться – она дома, в тепле, уюте и безопасности. У нее полно еды, есть свет и телевизор. Кэтти мужественно сделала глубокий вдох и взяла с раковины тряпку.

– Что делать с тестом? – спросила она себя. – Наверное, надо доделать его и поставить в холодильник. И когда мама вернется, может, у нее останутся силы, чтобы испечь бисквит.

Кэтти помнила,