Особенный - Владимир Александрович Дараган

— Может быть. Ну ты знаешь, я не паникерша, папа говорит, что я умею логически мыслить и никогда не впадаю в панику. А тут я просто почувствовала, что это опасно. Ты понимаешь меня?

Я сказал, что понимаю. Но не понимаю, какую ценность она может представлять для людей, которые совершили на меня нападение.

— А тебе не кажется, что все это совпало с днем, когда на тебя напали? У меня чувство, что в нашем институте происходит что-то, чего я не понимаю. До этого была приятная научная работа. Успех за успехом. А тут, как будто стена начала рушиться. Сначала нападение на тебя. Потом непонятные анализы, ослабление твоих мышц, небольшое ухудшение памяти. И на этом фоне кто-то залезает в мой холодильник и преследует меня после работы.

— Но это, наверное, еще не все?

— Не все, — Зоя помотала головой. — А вот третья мелочь — самая странная. Вчера, когда вы все ушли на операцию по поимке злодея, я сидела за столом и крутила в пальцах ручку. Она выскользнула, упала на пол и закатилась под стол. Я туда полезла и случайно увидела под столешницей вот такую штучку.

Она встала, достала из кармана маленький овальный черный предмет.

— Я не знаю, что это, возможно, это микрофон, который записывал все, что мы говорили в лаборатории. Я хотела сразу бежать к Михалычу, но его не было в институте. Сегодня с утра он тоже куда-то убежал вместе с Цепой. Никому другому я это показать не решилась. Даже Шефу.

— Почему Шефу?

— Я очень его уважаю, ценю его время и здоровье. Зачем его огорчать раньше времени. Может это совсем безобидно, но мне это не определить. Вот, посмотри сам.

Штучка, которую мне протянула Зоя, была черная, блестящая, с одной стороны я заметил небольшие отверстия.

— Я тоже не знаю, но похоже, что тут спрятан микрофон.

— Я почти в этом уверена. Но слово «почти» я бы хотела убрать, но это может сделать только Михалыч.

— Зоя… — начал я, не зная, как продолжить начатое предложение. — Зоя… давай сделаем так. Завтра утром, мы вместе пойдем к Михалычу, и ты все ему расскажешь.

Она покачала головой.

— Алекс, дорогой, я не знаю, как лучше сделать. Если ночью ко мне в лабораторию приходил кто-то из его команды, то где гарантия, что Михалыч в этом не замешан?

— Но Михалыч прекрасно знает твой домашний адрес. Зачем ему за тобой следить?

— Согласна, — кивнула Зоя, — мой адрес он знает. Или может легко узнать, если захочет. А микрофон? Его могли прикрепить только ночью. Днем я в лаборатории, а когда выхожу, то закрываю дверь и ключ всегда ношу с собой. Вечером, конечно, я сдаю его вахтеру. Так что все опять сводится к охране.

Я задумался. «Михалыч видит насквозь» — вспомнил я слова Наташи. А может есть кто-то, кто не совсем прозрачный?

— Слушай, а какие секреты могут быть в твоей лаборатории? Мне объяснили, что нападавшему была нужна моя живая кровь. Не твои пробирки, где всякая химия, а именно свежая кровь, которая мало контактировала с воздухом. Результаты анализов, ты отсылаешь Шефу по электронной почте или приходишь к нему в кабинет и рассказываешь. Ты хоть раз говорила что-нибудь секретное по телефону?

— Разве что… Если я вижу что-то необычное, то звоню шефу и говорю, что есть тема для разговора. Ничего конкретного по телефону я не рассказываю. А если ко мне приходят пациенты или приносят животных, то я беру анализы молча, из анализаторов данные поступают в компьютер. О чем я могу там разговаривать?

— Да, ты права. Непонятно все. Зачем кому-то трогать никому не нужные пробирки, следить за тобой и ставить микрофон, зная, что ничего важного ты не скажешь.

— Вот поэтому я пришла к тебе, а не к Михалычу. Алекс, дорогой, милый, помоги мне во всем разобраться. Сегодня, когда мы с тобой работали, я чуть не сделала одну ошибку. Пусть пустяковую, но раньше со мной никогда такого не было.

Я подсел к ней поближе, обнял ее и сказал, что мы вместе, и обязательно что-нибудь придумаем. Сильно волноваться не стоит, сейчас идет охота за мной, а не за пробирками с анализами. Зоя не отстранилась, наоборот, она положила голову мне на плечо.

— Вот, рассказала тебе и стало легче. Спасибо тебе, не сердись, что я на тебя вывалила свои проблемы. Мне правда некому об этом больше рассказать. Я даже родителям ничего не говорила. У отца больное сердце, а у мамы скачет давление. Я всегда для них маленькая девочка, которая приносит только радостные новости.

Вдруг она обняла меня, поцеловала, потом отстранилась, посмотрела на часы, и я заметил как покраснели ее щеки.

— Я пойду, — сказал она. — Спасибо тебе за все.

Глава 12

17 августа, вторник

Цепа заехал за мной в девять утра. Был он хмур и неразговорчив. У меня же было прекрасное настроение. Я ехал в институт, ожидая, что увижу Зою и Наташу. Кого больше я хотел увидеть — об этом я не задумывался. Я вообще не хотел ни о чем думать. Где-то в подсознании гулял рассказ Зои о ее трех «мелочах», но мысли об этом я решил отложить.

Цепа держал руль одной рукой. На другой, лежавшей на коленях, я заметил марлевую повязку.

— Бандитская пуля? — спросил я.

— Она самая, — буркнул он, не поворачивая головы.

— Поймали вчера кого-нибудь? — продолжил я расспрос.

— Ловим, — сказал Цепа таким тоном, что я решил прекратить разговор.

Входя в здание института, я вдруг сообразил, что не знаю, куда идти. Обычно я приезжал для сдачи анализов или для разговора с Шефом. А зачем я приехал сегодня? Вроде бы я начал работать, мы с Михалычем даже отметили мой первый рабочий день, но где