Рассказы - Фируза Замалетдинова

маленькой школы, куда я ездила вместе с депутатами. «Если бы чуть-чуть помогли, мы бы рядом с портретом Ньютона повесили бы портреты Тукая и Джалиля. Но на деньги, на которые собирались покупать портреты, мы для вас организовали обед, накрыли стол…» Эх, я ведь тоже сидела за этим столом! Виновата. Нас учили, что нельзя быть выше хлеба. Потом в письме добавлено, что школьный бюджет очень мал. Похвалили своего директора школы. Написали: «Наши люди пьют только родниковую воду, поэтому и думают красиво. И хотят жить так же красиво со своей школой». Затем перечислили знаменитых людей: учёных, учителей, врачей и других выходцев из их деревни.

Мои глаза бегут по строчкам письма. Кажется, стук сердца слышится ещё громче. «А вы пишете об отсталости деревенского жителя. Мы ли виноваты в этом? Или директор школы?»

Я же написала о том, что увидела… Значит, хотя и выросла в деревне, я уже не знаю, чем живёт деревня…

Если по правде, то мечта моего учителя и отца сбылась: мы все уехали из деревни. Уехали в любви к своей деревне. Уехали со слезами на глазах. А теперь уже поздно, больше никогда не сможем туда вернуться… И не понимаем, как и чем живёт деревня. Соседка Дания-апа любит говорить: «И-и-и, моя хорошая, нас же поддерживает Всевышний сам: и министр наш до сих пор живёт в здравии»… Значит, у села есть ещё поддерживающие силы. А также есть ДЕРЕВЕНСКИЕ ЖИТЕЛИ! Они живут с желанием оживить деревню! Говорят, что свет, вода, отопление – всё имеется, не хуже чем в городе. Может быть, придёт время, построят дороги. Многие вернутся обратно, народят детей. Может быть… потому что до сих пор деревня кормит город.

Дети нашего учителя тоже живут в городе. Говорят, что они стали знаменитыми врачами. Интересно, а они радуются тому, что уехали из деревни? Может быть… Помнят ли песни, которые разучивали вместе с отцом? Я сама, когда бывает грустно или тяжело на душе, всегда вспоминаю бабушкины песни, и в душе появляется задушевная мелодия:

…Полна головушка печали,

На сердце – грусть-тоска,

страдаю я.

О чём думал наш учитель в тишине, направляясь на лыжах в деревню нашу, в школу? Может, о том, что пришлось ему жить в этом несправедливом, жестоком мире? Может быть, обращался к далёкому горизонту деревни с просьбой: «Каким образом ещё доказать вам, что я – это я?» Есть хочет каждый… Нужен хлеб! А хлеб растит деревня…

А мы уже уехали. И никак не сможем, наверное, вернуться…

Ноша

Он тащит на себе тяжёлую ношу. Всю жизнь. Вообще-то, и жизнь прожита ещё недолгая. Он не может избавиться от этой ношы, как горбатый от своего горба… с каждым днём она становится всё больше и больше, объёмистее, тяжелее… словно гора, и не только: кажется огромной, как этот вечный мир. Самое страшное в том, что её невозможно уничтожить, не переложить на телегу других. Часто задумывается: как дойти до конца жизни? Сам считает:

– Шаг… Два шага… Три шага… Один день… Два дня… Три дня…

Ему кажется, после того злосчастного дня он и сам будто идёт навстречу смерти. Нет-нет, пока он направляется только на кладбище…

Только закроет глаза, появляется чувство, что ноша прицепилась к сердцу. Во сне каждый раз бежит навстречу ему друг детства и спрашивает:

– Тяжело?

Мужчина не отвечает. Потому что он не может её сдвинуть с места. Про себя думает: «Тяжело, очень тяжело».

– Мне тоже тяжело, – говорит Рияз, его ровесник. – Да ещё с левой стороны груди постоянно сочится кровь.

Мужчина испуганно открывает глаза. Тревожно стучит сердце. Он вскакивает с места, протирая покрасневшие от высокого давления глаза, выходит во двор. Один и тот же сон каждую ночь…

– Эх, как мы вместе с тобой жили бы на этой земле, – говорит он, растирая свои большие руки. – Простил бы ты меня, Рияз. А всё тогда получилось случайно… Детьми были…

Оглядывается по сторонам. Никого нет. Снова встретился с собой. Разговаривает с тишиной… А тишина, оказывается, бывает разной: может бросить в пламень, может попасть и стрелой тебе в сердце… Он опять пришёл на кладбище, стоит около могилы Рияза. Вот он поставил новую зелёную ограду. Поменял и камень. Старый камень отнёс хозяевам кладбища. На душе всё равно было тяжело…

– Родственник? – кто-то задал вопрос.

Оказывается, у соседней могилы стоит мужчина. Салават не ответил. Направился к нему. На одном камне, что стоял на могиле, было написано: «Вот и прошла моя жизнь…»

– Это моя могила, а в этой лежит супруга, – сказал мужчина, указывая на могилу с надписью.

Ветер играл его волосами. Цветы, что росли на могиле, раскрылись и смотрели на них.

Салавату стало не по себе. Промелькнула мысль: «Почему себе при жизни нужно наметить могилу и положить камень?..» Мужчина будто прочитал его мысли:

– Раз пришли, значит, надо и уходить… Меня самого в день смерти супруги похоронили уже, – сказал он. – Сейчас по земле хожу просто так… Жду, когда отойдёт моя душа…

Салават вздрогнул. Может ли быть такое? Вдруг вырвалось:

– Её убили вы?

Лишь после ему от своего вопроса стало неловко.

– Нет, не убивал, – ответил мужчина, – Всевышний сам решил. Как я могу убить самого дорогого человека?

– Тогда почему вы так говорите о смерти?

Мужчина помолчал, потом продолжил:

– У одиночества, оказывается, нет ни будущего, ни надежды. И у могил тоже. Здесь живут одни воспоминания. И тишина… А ты меняешь камни, из мрамора, вон, принёс… – он говорил вкрадчиво, тихим голосом, стараясь задеть чувства Салавата.

– Тот не был из мрамора, поэтому поменял… Вы вон пока ещё и живы… и то сами о себе печётесь…

– А ты ошибаешься. Вообще-то, и я ошибаюсь. Мы оба ошибаемся… – потом повернулся и головой мотнул в сторону старой части кладбища. – Вон на том конце лежит мой дед. На его могиле лежит речной камень. И не стареет, и не ржавеет. Никто не зарится. Как положили, так и лежит до сих пор.

– Возможности, наверное, не было.

– Так завещал. Сказал: «После моей смерти не делитесь: кто, мол, оградит, кто положит камень. Найдите в речке самый круглый, ровный камень, вот его вымойте в серебряной воде речки и положите на моём изголовье». На кладбище всем места хватит. Он не делит людей. Богатый ли ты, нищий ли, хороший или плохой – ему всё равно…

– Умный был старик! – вторил ему Салават.

– Наши предки с рождения берегли