Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

год? Ага, 1943! Где тогда находилась дивизия? Эх, годы, годы! Тем, кто не участвовал в войне, вряд ли понятен весь смысл этого восклицания. Вон ведь какая торопыга эта Светлана! В те времена она наверняка ещё лежала в люльке. Ради того, чтобы тысячи, миллионы таких Светлан могли спокойно расти, учиться, выходить в люди, чтобы потом работать во славу лучшего будущего, – ради этого и воевало с фашистами наше поколение… Дидаров, помнится, вскоре был ранен и выбыл из дивизии. А Галимджан и после взятия Берлина не сразу вернулся на родину. Только после победы над японскими самураями он увидел родную Казань. Шёл 1946 год. Потом снова партийная работа, район…

Утром Галимджан, как всегда, точно в положенное время входил в заводские ворота. Повстречался здесь со Светланой Нилиной. Она в белом берете и меховой шубке. Приветливо улыбается, словно и не было вчерашней стычки.

– Светлана Ивановна, вы, кажется, вчера обиделись на меня? – сказал Галимджан.

Она не удивилась этой чрезмерной его деликатности, только лицо её как-то померкло.

– Должно быть, мои ровесники, в том числе и я, не совсем понимаем людей, переживших войну, – несколько смущённо сказала она, глядя на истоптанный снег под ногами. – Наверно, фронтовая дружба достойна самой высокой оценки… И всё-таки, – не знаю, Галимджан Нигметджанович, – я бы, пожалуй, не стерпела. Может быть, вы… – она прикусила губу и помолчала. – Может, вы боитесь?

– Боюсь?! Чего мне бояться? – ещё больше удивился Галимджан. – Не вижу никаких оснований для этого.

– Потерять старую дружбу боитесь, вот что! – выпалила Светлана. – Ведь она для вас, как вы сами говорите, так дорога! А мне кажется, – только не сердитесь, пожалуйста, Галимджан Нигметджанович, – вы стараетесь сохранить хотя бы тень прежней дружбы. Только я не знаю, нужна ли сейчас Исрафилу Дидарову даже тень этой дружбы… Мы, заводская молодёжь, ждём от вас, бывшего фронтовика, другого. На фронте вы были непримиримы и неустрашимы в борьбе со злом. Так будьте же и сейчас таким воином. Не ошибаетесь ли вы в Дидарове? Заслуживает ли он и тени былой вашей дружбы?

Галимджан ничего не ответил ей. Молча прошёл на заводской двор. А Светлана Нилина направилась к заводоуправлению.

Галимджан быстро шагал, не глядя под ноги, бормотал:

– Эх, молодёжь, молодёжь! Это мы-то примиряемся со злом?! Мы хотим «сохранить тень»?! Ай-яй-яй! Спешат, горячатся некоторые молодые люди, порой скажут необдуманное хлёсткое словцо. Право, они похожи на торопливых портных – изо всех сил тянут материю, не думают, что разойдётся по шву или совсем порвётся… Вот и Светлана. За кого она принимает меня, за слепца, что ли? Неужели я не сумею разобраться в человеке, с которым солдатскую кашу ел из одного котелка? Ну, предположим, может в чём-то свихнуться человек. Так что ж теперь, рубить с плеча? А если посмотреть, разобраться…

Рассеянно здороваясь со встречными людьми, он прошёл в цех.

Как и было условлено, Галимджан в двенадцатом часу навестил Дидарова. Кабинет у главного инженера просторный, окна светлые, стол широкий. При виде входившего гостя Исрафил поднялся с кресла, с улыбкой протянул руку, пригласил сесть. Затем вызвал секретаршу.

– Машенька, распорядитесь, чтобы принесли чайку. Да погорячее, покрепче и с лимоном.

После этого чинно опустился в кресло, положил ладони на стол. Как и полагалось, он справился о самочувствии Галимджана, о здоровье Рахимы-ханум. В это время принесли чай.

Помешивая в стакане ложечкой, Дидаров пристально вглядывался в лицо Галимджана.

– Ты вроде бы немного осунулся, дорогой. Может, опять сердце? Пей, пожалуйста, чай. Положи лимон. Сейчас в магазинах что-то не видно лимонов.

– Да, не видно, – как-то безразлично согласился Галимджан, тоже помешивая в стакане. – Лимон, конечно, вкусен, но обесцвечивает чай, отнимает у него аромат.

Дидаров тихонько рассмеялся.

– Добро с добром редко уживается. Что тебе дороже – вкус лимона или цвет чая?.. Ну ладно, оставим эти рассуждения философам. Наших голов тут не хватит… Я ведь говорил, что у меня есть к тебе дело. Давай, старый друг, работать рука об руку. Теперь, сам знаешь, время технического прогресса, на одном «ура», как раньше, не выедешь. Время идёт…

– Я не совсем понимаю, – осторожно перебил Галимджан. – Мы ведь вместе работаем. Что ты ещё имеешь в виду?

– Мне, Галимджан, нужен помощник. Ну, официально говоря, заместитель. По штату положено, а человека нет. Я тебя давно знаю. Теперь ты вошёл в ритм нашего завода, успешно осваиваешь новую технику, – одним словом, стал хорошим, современным инженером.

– Спасибо за доверие, Исрафил, – помедлив, ответил Галимджан, – ты уж позволь мне остаться в цехе. И со здоровьем у меня не шибко, да и годы…

– Всё же подумай, Галимджан. Ведь в цехе тоже требуется здоровье, да ещё побольше. Я предлагаю тебе неплохое место. Спокойней будет и на виду.

– Подумать-то подумаю, но… кажется, не соглашусь. И цех вроде бы не на кого оставить…

– Ну, для этого дела мы найдём подходящего человека. Я считаю, мы ещё вернёмся к этому разговору.

И, словно поощряя Галимджана, главный инженер крепче обычного пожал ему руку.

У себя в конторе Галимджан закурил, глубоко затягиваясь, размышлял: «Со здоровьем неважно – это верно. И к высоким должностям не стремлюсь – тоже правда. Но ведь я никогда не бежал от трудностей, не ставил на первый план своё спокойствие. Может, в интересах производства Исрафилу действительно нужен хороший помощник?.. Нет, не пойду… Так почему же я так жадно дымлю? И не слишком ли быстро и решительно отказался от предложения Дидарова? Дидаров, кажется, понял, что в глубине души меня удерживает что-то очень важное. Прощаясь со мной, он очень крепко жал мне руку, словно хотел добавить что-то к своим словам…»

Размышления его были прерваны неожиданными гостями.

– Вот и начальник цеха, сам Галимджан Нигметджанович, – входя в контору, весело сказала Светлана Ивановна, словно хотела подчеркнуть, что происшедшие между ними разговоры о Дидарове не должны повредить их добрым отношениям. – Вот, разрешите представить, Галимджан Нигметджанович, к нам пожаловал товарищ из министерства, Билал Шангиреевич Шангараев. – Она чуть посторонилась, пропуская вперёд высокого, крепко сложенного человека с гладко причёсанными чёрными волосами и такими же чёрными глазами. – Билал Шангиреевич интересуется делами нашего цеха.

– Добро пожаловать, – приветливо отозвался Галимджан. – Поговорим в конторе или хотите посмотреть цех?

– Да, покажите мне цех, – густым, ровным голосом сказал гость.

8

Если остановиться вот на этой возвышенной точке, увидишь удивительную панораму одного из районов города: добрый десяток кружевных железных кранов, подобно огромным птицам, словно бы парят на одном месте в воздухе. Уже опустился вечер, но этот район ярко освещён, мощные