Сценаристка - Светлана Олеговна Павлова

она его через секунду удалила. Не захотелось ей с ним этим поделиться. Подумала: да ему всё равно это фиолетово, он же не поймёт. А потом Зоя ужаснулась сама себе. И главное — вопросу: а зачем я тогда с ним?

Зоя полистала их с Андреем чат. От неё в последнее время было совсем мало сообщений. Да и те — коротенькие и односложные. От Андрея, в основном, видео с вырезками его любимых стендаперов, которые Зоя, если честно, ленилась смотреть. Видео перемежались с набранными заглавными буквами вопросами «ТЫ ДОМА?», «ВЗЯТЬ ХЛЕБА?», «ПОСМОТРИ ТАМ ЕСТЬ ТУАЛЕТКА???». Зоя выучила: если Андрей пишет так, значит, он по делам в офисе, где с клавиатуры его компьютера отвалилась клавиша капслока. Забавно, но Андрея повышенный регистр не смущал: в свой телеграм-канал, где показывал итоги сделанных работ, он тоже писал капсом: ЗАКОНЧИЛИ СТУДИЮ 28 М ДЛЯ ХОЛОСТЯКА ЖК ВЛЮБЛИНО! И вроде бы понятные обстоятельства, но как же её достал этот хлеб, и эта «туалетка», и это ощущение, что Андрей будто орёт на неё, когда пишет «КРАЛЯ ЖДИ Я ЕДУ!!!».

На работе Андрей страшно выматывался. Умолял её летом «сгонять в Турчагу». Зоя говорила: «Посмотрим», «Ну, надо подумать». Или «Может, сделаешь шенген? Хочется куда-то в Италию».

Какая Италия? Он паспорт-то впервые в этом году получил и за границей ни разу не был. Ещё он не знал английского языка и не понимал проскакивающих в Зоиной речи «вайб» и «синкануться»[22]. Зоя бесилась от того, что Андрей такой неандерталец. И куда больше — от того, что она мерзкая снобиха.

Зоя про визу специально придумала — знала, что никакой шенген Андрей делать не будет. И лета, и Турчаги тоже — не будет.

Одно дело — знать. Другое — сказать. Как такое скажешь? Лучшие отношения за всю её жизнь. Никто её так сильно, никто и никогда. Вот если бы он бухал или буянил. Или инфантильничал. Или был жадным. Или свиньёй в быту. Или не уважал её интересов. Нет. Даже газлайтинга махонького не наскрести. Идеальный, сука. Познакомил с мамой, включал Зою во все свои планы, представил друзьям. Уверенно говорил, начиная не с «если», а с «когда». «Когда поженимся», «когда в хату в свою въедем», «когда малого заделаем». А Зое хотелось удавиться. С родителями знакомить не стала, списав на то, что ехать далеко. Планы строила отдельные, свои. С друзьями — более дальними, чем Сеня, — не знакомила. Она, если честно, его стеснялась. Лишь однажды взяла на покер. Андрей там всех раздел в первый же час, а когда игра кончилась — отвечал на вопросы как-то не в кассу. Паузу, которая повисла после фразы «А я на митингах не был ни разу, я вообще в политике не особо», Зоя, пожалуй, никогда не забудет. Так было не принято.

Андрей в тот вечер страшно напился, и это сблизило его с Зоиными друзьями, но немного. Уже дома он долго отказывался лечь спать, в итоге залез в кровать одетым и, еле соображая, спросил Зою: «А тебе прям важно, чтоб я тоже имел мнение по всем вопросам? Как у этих твоих попугаев?» Зоя не ответила, но уточнила про митинги и игнорирование новостей: как так? Почему? Это сознательно? Во имя сохранности психики? «Да там без нас, думаешь, не разберутся?» — сквозь сон сказал Андрей и через несколько секунд отрубился, задышав спокойно и ровно.

Зоя вспомнила Михаила, того самого социалиста-фригана, у которого, напротив, имелось мнение по любому вопросу — от тренда на плоские круассаны до интерсекционального феминизма. Нет, ей такого определённо было не надо. Но и полнейшая Андреева индифферентность её пугала.

И всё равно не могла уйти.

Как это?

Остаться одной.

Ну уж нет.

Тем более от Андрея и вправду было сложно уйти. Добрый, заботливый, ответственный. Ни одного невыполненного обещания. И все Зоины «штучки» запоминал. Стоило бросить, проезжая мимо кафе: «Ой, давно хотела сходить», как на следующий день Андрей бронировал там столик. Всё ловил на лету. Любимый вкус чипсов, нужный оттенок гвоздик (пыльно-розовые), включать только точечный свет, маленькие мечты о подарках (музыкальная шкатулка, воронка V60, розовое постельное бельё). Когда Зоя стонала в экран монитора, силясь родить очередную арку сезона, Андрей приносил ей чай и говорил: «Ну чего ты страдаешь? Хочешь, я тебе историю какую-нибудь со стройки расскажу?» Как-то раз когда Зоя не могла уснуть от переизбытка эмоций, Андрей пошарил где-то в области её груди. Зоя сочла это за приглашение к сексу, но Андрей сказал трогательно: «Как сильно сердечко бьётся. Иди, что ли, валокордина ёбни».

Зоя ненавидела себя за свою снисходительность, тонула в чувстве вины. А оно, как ни странно, порождало в ней нежность. Замкнутый круг.

Однажды Зоя придумала, что не будет ничего инициировать и предприняла хитрую попытку переложить ситуацию на Вселенную. Она ещё на первом курсе заметила закономерность: как посмотрит с бойфрендом сериал «Друзья», так они обязательно после разбегутся. Терпеть, конечно, долго придётся. Десять сезонов — не шутка. Но Зоя была готова терпеть столько, сколько надо. Даже пентюха Росса, которого презирала за бесхарактерность и мягкотелость. Лишь бы самой ничего не говорить. Ведь сказать — это поступок. А поступок предполагает ответственность. Нам такое не надо. Пусть Вселенная всё сделает сама.

И они начали смотреть «Друзей».

Смотреть пришлось так долго, что в отпуск они всё-таки слетали. Только не в «Турчагу», а в Египет. Отель с ол-инклюзивом, анимацией, джакузи в номере. Выбирал Андрей.

На обратном пути, уже в аэропорту, Андрей сделал то, за что Зоя страшно бесилась на других пассажиров: занял место одновременно в двух очередях, выстроившихся к стойке регистрации. В одну очередь Андрей поставил свою сумку, во вторую встал сам. Когда продвигалась очередь, где Андрея «представляла» его сумка, он отбегал, пинал её вперёд и возвращался обратно в ту, где занимал место самим собой. Это было будто бы ловко и предприимчиво, а на деле — мелочно и совсем некультурно. К тому же неэффективно: выиграл Андрей по итогу пять минут, которые всё равно ждал Зою, принципиально из своей очереди не уходившую. «Давай сюда свой баул, — сказал Андрей, а взяв в руки, присвистнул: — Ну нихера себе ты набрала бижутерии. Зачем тебе это всё в самолёте?» Зоя не ответила, пошла бродить в «дьюти-фри», где случайно была задета плечом прохожего. Андрей, увидев это, взбеленился, набросился на бедолагу с криками: «Ты чё, пидор, широкий? Тебе зубы, может, пересчитать?» Парень от страха лишь махал руками, повторяя: «Ноу рашн, сорри».

— Андрей, отстань от него.

— А чё он это? Объяснить надо,