По линии матери - Александр Снегирев

второй смотрит на неё. Взгляды содержательные. На другой фотографии она смотрит на того, который смотрел на неё на предыдущей, роль третьего выполняет кто-то новый. Некоторые фото зафиксировали небольшой изъян: правый глаз Галины Борисовны косил. Возможно, от волнения. На одной фотографии позади Галины Борисовны к стене приколот её же фотографический портрет. Невольно возникшее концептуальное произведение искусства – портрет Галины Борисовны на фоне портрета Галины Борисовны. Она осознаёт свою привлекательность, знает свои выгодные ракурсы, ведёт активный образ жизни. Внуку Мите казалось, что даже чересчур активный. Второму мужу, Евгению Ивановичу Белене, видимо, тоже так казалось.

Галина Вавресюк на соревнованиях

Если первый муж Галины Борисовны, Валентин Фёдорович Терехов, сохранился в семейном архиве по большей части в виде фотоизображений, то второй, Евгений Иванович Беленя, предстаёт перед нами почти исключительно благодаря лирическим письмам и запискам Галины Борисовны, которые она писала ему и после его смерти тоже. В день его шестидесятилетнего юбилея Галина Борисовна пишет очень старательным почерком двухстраничное письмо. В начале эпиграф:

“Да святится имя Твоё! Присно и во веки веков”.

Не каждый мужчина удостаивается такого.

Галина Борисовна Терехова (Вавресюк) с первым мужем Валентином Фёдоровичем Тереховым

Вспоминаю Ваши слова, что Вам всегда везло. Мне повезло соприкоснуться с Вашим везением. Если моей персоне в этот день в Ваших мыслях уделено хотя бы мгновение (я упрямо лелею эту свою надежду) – мне повезло. Наше счастье! Каким оно было? Весьма обыденным в своей повседневности и противоестественности. Но повседневность эта была наполнена нежностью. Ярким, небывало ёмким чувством! Чувством, которое я могу приравнять только к святости. Святость во грехе! Наше счастье я рассматриваю как нечто недостижимое для кого-нибудь ещё. Вероятно, это только кажется мне. Представляю Вам возможность в этом разобраться, сегодня юбиляр – Вы. А может, это уже не заслуживает Вашего внимания. Время приносит мне исцеление. Иногда я мысленно разговариваю с Вами, иногда посылаю Вам смешные письма. Это помогает мне не страдать, как в первые дни. Мы должны были расстаться, чтобы хоть один из нас смог начать новую жизнь. Один – со всем желанием, другой – по принуждению. С каждым днём нас будет разделять всё большее расстояние, преодолевать это расстояние-расставание будет всё легче. Больше я ничего не прибавлю, потому что боюсь стать печальной, а значит, злой, потому что не решаюсь признаться в тех сумасшедших мечтах, которые неизбежны, когда любишь, когда любовь огромна, а нежность беспредельна. Я целую Вас нежно-нежно тихим детским поцелуем и чувствую себя маленьким, по-собачьи преданным существом, которое было бы счастливо от того, если бы Ваша добрейшая из рук погладила его по голове. Давайте сегодня радоваться! Будьте счастливы Вы, самый лучший человек из живущих в мире!

Вместо подписи:

“Так говорю я – Лебедь Белая твоя”.

Белой Лебедью подписана и сохранившаяся новогодняя открытка. В строчках весьма замысловатого поздравления фигурирует “сосед по пропасти” и обещание оказывать содействие в осуществлении всех желаний.

Вспоминаются письма деда Галины Борисовны Михаила Павловича Никитина к Анфисе, налицо семейная склонность к страстям в письменной форме. Обращением к литературным образам Галина Борисовна похожа и на Анфису: если Анфиса упомянула “Даму с собачкой”, то строчка “я боюсь стать печальной, а значит, злой” отсылает к знаменитым словам романа, опубликованного за три года до этого и ставшего невероятно популярным. “Я стала ведьмой от горя и бедствий, поразивших меня”, – говорит булгаковская Маргарита.

Сохранились дневниковые записи Галины Борисовны – своеобразный итог почти двадцатилетней совместной жизни с Евгением Ивановичем. Бо́льшая часть записей касается домов отдыха, санаториев и турбаз, где Галине Борисовне довелось побывать одной, с друзьями или с Евгением Ивановичем; взглянем на фрагменты этих записей.

1973 год. Зима, март, Цехкадзор. Мы с Женей ещё не зарегистрировались, но поселились в одном номере. Женя казался мне старым, было ему 59 лет, почти столько, сколько мне сейчас.

* * *

4 апреля мы зарегистрировались. Юбилей Жени отмечали в “Метрополе” 6.04.1973 года. Я сшила в “люксе” на Котельничей[18] чёрное бархатное платье. Соболев Юрий Всеволодович красивым баритоном пел: “Нас на бабу променял…”

* * *

1974 год. Зима. Женя поехал в санаторий “Михайловское”, я – в УССР на лыжах. Обиделся немного, что я поехала без него. Мы с Ниной Скобевой попали в двухкомнатный номер с Наташкой и [имя неразборчиво], к которым по ночам лазили Волков и Максимов. Их шум мешал спать. Женя говорит, что мы их ругаем из зависти. Мы с Женей решили не расставаться.

* * *

25.04.1975 года Женя получил звание заслуженного деятеля науки и техники РСФСР.

* * *

1976 год. Зима. Дом отдыха Госплана “Вороново”, ходили на танцы, Женя стоял и слегка шевелил руками, а мы крутились вокруг. Я в длинной чёрной финской юбке и чёрной с красным блузе. Казалась себе элегантной.

* * *

В 1977 году Женя купил машину (жёлтую или золотистая охра) ВАЗ-21011, перегоняли с Володей Машаровым из Тольятти.

* * *

1982 год. Эстония, Женя купил мне эстонских конфет и плитку полусладкого эстонского шоколада в красивой обёртке. В переднее стекло влетел маленький камушек, и оно дало трещину. Женю за Псковом остановил сотрудник ГАИ за превышение скорости, но сжалился и отпустил.

Дали на двоих четырёхместный домик. Женя доволен, что спит на кровати и с простынями. А мне палатка милее. Ездили на экскурсию Тарту – Отепя. В тени +30 градусов. Экскурсовод как стреканул в гору, и догнать нельзя. Бедный Женечка!

Осень. У Жени первый инфаркт.

Галина Вавресюк (Терехова) и Евгений Беленя

* * *

1987 год. Лето. Много магнитных бурь. 13.07. Умерла мама.

* * *

8.12.1987 года инфаркт миокарда, третий инфаркт, с 23.02 – инвалидность. Состояние тяжёлое. Стал путать слова.

* * *

1989 год. Осень. Операция 03.11, смерть Жени 09.11.

Сопоставляя даты из первой записи с письмом от Белой Лебеди, можно предположить, что в Цахкадзоре (Цехкадзоре, как пишет Галина Борисовна) между влюблёнными произошёл разлад, вскоре обернувшийся бракосочетанием. 25 января 1990 года Галина Борисовна делает последнюю запись в своём отчётном дневнике. Это, собственно, письмо Евгению Ивановичу.

Здравствуй, мой родной, мой любимый Женечка. Я вернулась с города Гудаури в наш дом, а тебя в нём нет и никогда уже не будет.

Первый абзац посвящён горьким воспоминаниям и размышлениям, во втором Галина Борисовна