Осторожно – подростки! Инструкция по применению - Маша Трауб

– Значит, у нее там появился возлюбленный, – ответила я.

– Мам, ну какой возлюбленный? Ника даже в Питере никогда не была!

– Значит, она с ним переписывается. Любовь на расстоянии. Если окажется не ботом и не маньяком, уже хорошо, – пожала плечами я. – Ты же в курсе, что действие «Преступления и наказания» происходит в Петербурге? Так вот там до сих пор расчленяют молодых девушек и сбрасывают их в Неву. Расскажи об этом Нике, если вдруг она еще не дошла до Достоевского. И ее молодой возлюбленный вполне может оказаться сорокалетним дядечкой.

– Мам, только ты не начинай! Нам уже учителя про маньяков в интернете все уши прожужжали. Мы же айти-класс! Мы МЦКО пишем по информационной безопасности! – возмутилась Сима.

– Да, только одно дело МЦКО написать, а другое переписываться с человеком, который выдает себя за другого. Даже взрослые женщины на это попадаются, не то что подростки, – заметила я.

– Ты опять пересмотрела сериалов, – заявила дочь. – В жизни бывает и по-другому. Не обязательно все вокруг маньяки и убийцы!

Я решила не спорить. Хорошо, что дочь все еще верит в светлую сторону человечества.

Через неделю Сима пришла с новостью, что я оказалась права. Ника объявила родителям, что будет поступать в Питер, и упросила маму отвезти ее на день открытых дверей в институте. Мама сдалась, согласилась на поездку и взяла отпуск на работе. Нике оставалось только придумать, как сбежать от мамы к возлюбленному. Потом Ника еще немного подумала и решила не сбегать, а сразу познакомить возлюбленного с мамой. Раз у них все серьезно. Маме будет спокойнее, если она узнает, с каким замечательным мальчиком встречается ее дочь. И тогда точно согласится отпустить ее поступать в Питер. Восторженное предложение Ники не встретило ожидаемой реакции. Молодой человек заблокировал ее во всех мессенджерах. Ника корила себя за поспешность. Это она виновата, что решила сразу познакомить его с мамой. Ника безутешно рыдала в школьном туалете, ведь ей вовсе не хотелось переезжать в Питер, ей и дома было хорошо. Все ради него. Он ведь говорил, что любит, мечтает о встрече, дни считает до ее приезда. Ника убеждала себя, что он попал в беду, лежит в больнице, в коме, на грани жизни и смерти, поэтому не выходит на связь. Она собиралась все равно поехать в Питер, как они и договаривались, и там искать его по больницам. Сидеть в реанимации и держать за руку. Разговаривать, если он подключен к аппарату искусственной вентиляции легких. А потом, когда он очнется и увидит Нику у своей кровати, немедленно сделает предложение. И Ника выйдет за него замуж. И плевать на учебу. Она будет о нем заботиться.

– Ты сама-то в это веришь? – Сима не стала поддерживать подругу в ее заблуждениях и фантазиях. Моя дочь умеет быть прямолинейной и честной.

Ника не смогла признаться маме, что все было ради него, тайного возлюбленного. Поэтому поездка в Питер все же состоялась. Нике не понравился институт, маме тоже. Они сходили в музей, съездили на экскурсию в Петергоф и вернулись домой. Ника решила поступать в московский вуз. Мама была счастлива, что у нее растет такая разумная дочь.

Любовь не по возрасту

Слушая Симу, которая рассказывала про подругу, мечтавшую о раннем замужестве, а не об учебе, я вспомнила совсем недавнее прошлое. Хотя, кажется, прошло уже сто лет.

Это произошло в те годы, когда я училась в школе в том самом североосетинском селе. Мне было, кажется, двенадцать. У меня была подруга по музыкальной школе и ансамблю танца Дагиза. Она была старше на несколько лет, считалась главной красавицей школы, да и всего села. Дагиза в переводе означает «кошечка», и это имя очень ей подходило. Она была невозможно гибкая, притягательная, с длинными ногами, тонкими руками. Когда Дагиза танцевала, все замирали, настолько это было нежно, мягко, при этом сильно и всегда технически и музыкально точно. Дагиза и внешне походила на кошечку: густые черные волосы, огромные глаза, обволакивающий взгляд. Она смотрела так, будто видела всех насквозь. Единственное, чего ей не хватало от кошки, – характера. Дагиза была очень послушной дочерью, никогда не спорила, не взбрыкивала. Она была идеальной, не доставляла ни малейшего беспокойства, не сбегала в кино, не пропускала уроки и репетиции. К ней начали свататься чуть ли не лет с одиннадцати. Дагиза, кажется, не отдавала себе отчета в том, насколько она красива. Оставалась скромной, послушной. Дагизу всем девочкам ставили в пример и учителя, и родители. Руководитель ансамбля танца Белла Артуровна умоляла Дагизу подумать о поступлении в хореографическое училище – данные просто потрясающие. Завуч в музыкальной школе твердила, что нужно поступать непременно в музыкальное училище. Такой талант не должен пропадать. Классная руководительница считала, что Дагизе не нужны никакие училища, только институт. Золотая голова.

Дагиза вдруг пропала. В один день. Не появилась ни в школе, ни в музыкалке, ни на репетиции ансамбля. Меня отправили к ней домой спросить, что случилось.

– Передай, что Дагиза больше не будет заниматься, – ответил ее отец. Меня впервые не пригласили войти в дом, что было странным. Отпустить ребенка, не накормив – такого в селе не случалось. В дверную щель я увидела, как плачет тетя Соня, мама Дагизы.

Точно знаю, что про Дагизу ходили узнавать и руководитель ансамбля, и завуч музыкалки, и классная руководительница. Отец всех выставлял за порог. Но слухи в селах расходятся сами собой, круги по воде за ними не успевают. Выяснилось, что отец Дагизы ее сосватал. В шестнадцать лет. Да, в те времена (не знаю, как сейчас), если было согласие родителей, брак могли заключить официально, не дожидаясь совершеннолетия. Дагизе было столько же лет, сколько сейчас Нике и Симе. И, кажется, именно это заставило меня вспомнить прошлое. Дагиза была ребенком. Да, как и у каждой девочки в селе, у нее тоже были мечты о счастливом замужестве, семье, но вряд ли она представляла себе именно такое будущее.

Дагизу отправили в другое село, в семью жениха. Учебы и таланты больше никого не волновали. Выдали замуж, чего еще желать? Дагиза забеременела, но умерла при родах. Как и ребенок. Никому и дела не было до ее особенностей: узкого таза, анемии и других проблем со здоровьем. В городскую больницу ее даже не пытались довезти. Дагиза мучилась в доме мужа, истекала кровью. Ребенок уже родился мертвым. Если бы вовремя сделали кесарево сечение, спасли бы и