Осторожно – подростки! Инструкция по применению - Маша Трауб

Моя бабушка, знавшая семью и работавшая главным редактором районной газеты, часто писала о таких случаях, пытаясь докричаться до родственников. Не нужно рожать дома, медицина не стоит на месте. Но в селах все еще считали, что кесарево сечение зло. Раз женщина не может родить сама, значит, она и не женщина. Бабушка всеми способами спасала женщин в своем селе, но за его пределами была бессильна. Да и никто к ней не обращался за помощью.

– Почему ты мне не сказала? Ты же знала! Не могла не знать! – Бабушка ворвалась в дом и накинулась на тетю Соню. – Ты мать! Ей нельзя было замуж так рано!

Тетя Соня продолжала плакать.

Она себя так и не простила. Умерла меньше чем через год после смерти дочери. Говорили, сердце не выдержало горя. Бабушка тогда тоже сильно сдала. Перестала ездить в командировки, писать репортажи – ее любимый жанр. Она считала и себя виновной в смерти Дагизы. Не смогла ее уберечь, не подключилась вовремя.

Отец Дагизы, как и семья ее мужа, виноватыми себя вовсе не чувствовали. Отец после смерти тети Сони быстро нашел себе новую жену, как и вдовец Дагизы. Все продолжали жить, будто ничего особенного и не случилось.

Но когда я услышала похожую историю недавно, мне стало плохо. В классе дочери появилась новенькая девочка, Аля. Ее тепло приняли, класс много раз перемешивался, так что все привыкли к новеньким. Аля рисовала, но не училась в художественной школе. Участвовала в театральных постановках, неплохо пела, хотя не занималась вокалом. В музыкальной школе тоже не училась. Самоучка. Аля всем нравилась, но не участвовала в каких-то совместных выходах ни в кино, ни на каток, ни просто посидеть с подружками в кафе.

Однажды Сима рассказала, что после уроков Аля заматывается в платок. Ее всегда встречает у ворот школы какой-то мужчина.

– Может, папа? – предположила я.

– Нет, он молодой.

– Ну, наверное, брат.

– Раньше она не ходила в платке. Что это значит? – спросила дочь.

В нашей школе много представителей разных конфессий. Но все соблюдали главное правило: школа – светское учреждение. Девочки не ходили в школу в платках. Мамы на собрания тоже, даже если в обычной жизни носили платки. Я объяснила Симе, что такое хиджаб, что означает «покрыться». Заодно пришлось объяснять, почему наша соседка, воцерковленная, родила седьмого ребенка и чудом выжила. Об этом все соседи говорили, так что дочь поневоле услышала. Пришлось рассказывать про контрацепцию, что в религиозных браках она невозможна и так далее.

Но самое ужасное произошло потом. Аля пропала. Девочки переписывались и узнали, что с ней произошло. Тот самый вроде как не отец, а дядя оказался ее молодым человеком. Очень старым. Двадцать пять лет. И он взял Алю замуж по какому-то обряду. И теперь Аля живет у него в другом районе Москвы, не ходит в школу, а ходит в какую-то другую. И ОГЭ после девятого класса она точно не сдаст. Не записалась.

– И что она будет делать? – спросила с ужасом Сима.

– Не знаю. Правда, – ответила я.

– А почему ее родители не вмешались?

Кажется, Сима представила, что бы сделала я в подобной ситуации. То есть был бы полный кошмар. Да, она права.

– Этот молодой человек – преступник, – ответила я. – Ваша Аля несовершеннолетняя. За интимные отношения с несовершеннолетними положен тюремный срок. Ее маме было достаточно сообщить в полицию, и все.

– А если у них любовь? – уточнила дочь.

– Да, только Аля не Джульетта, а этот мужчина не Ромео. И сейчас не Средневековье. И даже не прошлый век. Так что никто не мог заставить Алю насильно выйти замуж, как было раньше. И никто не имеет права заставлять несовершеннолетнюю девочку отказываться от учебы и семьи. Любовь тут совсем ни при чем. Точнее, это вообще не про любовь, а про зависимость, насилие, извращения.

– Всегда?

– Да, если ребенок несовершеннолетний. За него несут ответственность родители.

Сима замолчала.

Она потом рассказала, что Аля пыталась писать подружкам, пока муж не забрал у нее телефон. Мама Али вроде как встала на сторону дочери и поддержала ее выбор. Отец давно ушел из семьи. Больше про Алю никто ничего не слышал.

И это было не северокавказское село, не прошлый век. Сегодня, наши дни, столица.

Изменить себя. Как реагировать на татуировки и проколотый нос

Не отказывать в инициативе. Не заламывать руки, не читать нотации. Реагировать спокойно и по делу. Ребенок к такому точно окажется не готов. Сын собирался забить «рукав». Тогда это было модно и смело. Я кивнула и предложила съездить на консультацию к врачу, у сына очень много родинок по всему телу. Вдруг татуха как-то повлияет? Разумно, решил сын. Врач прочитала ему лекцию о шрамировании, дерме и посоветовала повременить с татухой до двадцати одного года. А там хоть заколись целиком. Но куда эффективнее оказался запах. Так уж получилось, что до нас врач удаляла татуху у девочки-подростка. И запах сожженной кожи произвел на моего сына неизгладимое впечатление. Как и слезы девочки. Удалять тату очень больно и дорого. Да и одного сеанса не хватит.

Когда дочь решила сделать себе прядки – все девочки то высветляли пряди волос, то красили их в разные цвета, – я кивнула. Отвела в салон, пряди высветлили. Дочь походила некоторое время, потом решила сделать челку, и пряди отрезала. Как и косы. Все. Теперь она снова отращивает волосы, потому что длинные волосы можно завить, выпрямить, сделать хвост или заплести косу. Есть вариативность. А с короткой стрижкой особо не разгуляешься.

Если ребенок хочет проколоть себе, например, нос, можно сначала купить фальшивую сережку и предложить походить. Если понравится и не надоест, тогда колоть. А можно рассказать, что после прокола возникают осложнения и заражения. Так что вместо красоты появится реальная проблема.

Иногда подростки хотят сделать тату в виде памятной даты знакомства с любовью всей жизни, первого свидания и так далее. Тут, конечно, стоит напомнить, что даты легко перечеркиваются на бумажном носителе, а вот на теле перебивать их сложно и муторно. Так что лучше подождать до еще какой-нибудь знаменательной даты, чтобы уж наверняка.

Но главное, ребенка все же стоит отвести к специалисту, врачу, татуировщику, который ответственно скажет, что все татуировки лучше делать после двадцати одного года. Подросток растет, и неизвестно, во что с ростом превратится желаемый дракон или цветочек. А дополнительные дырки в ушах, носе, губе и прочих местах зарастают очень и очень долго.

Но,