Прикоснись к моему сердцу - Ники Сью

– Агата… – начинает Матвей, но, бросив быстрый взгляд в сторону Беркутова, благополучно развалившегося на последнем ряду, добавляет: – Я беспокоюсь.

Чувствую укол совести за то, что проигнорировала его, ведь Матвей искренне переживал и решил все мои проблемы как настоящий мужчина, несмотря на юный возраст. Просто взял и сделал. А я не привыкла к такому. За двадцать семь лет никто и никогда обо мне не заботился, если, конечно, не считать родителей и Ленку. Мужская забота – вещь, которая очень редко проявляется, и к ней тяжело привыкнуть, когда из раза в раз можешь рассчитывать только на себя.

– Все хорошо, спасибо, – беру карандаш и кручу его между пальцев, чтобы снизить нервозность. – Сколько я тебе должна за ремонт машины?

– Не говори глупостей, – хмурится Орлов, будто мои слова обидели его.

– Матвей, ты студент, а поломка…

– Даже если ты при каждом разговоре будешь упоминать, что я твой студент, это ничего не изменит, – твердо отвечает он, не сводя с меня пронзительного взгляда. – Я неплохо зарабатываю, и дело не в деньгах. Ты мне ничего не должна.

– Матвей.

– Агата. – У него появляется дьявольская улыбка, которая свела меня с ума в ту ночь. – Если ты так хочешь рассчитаться, сходи со мной на свидание.

– Ты же знаешь, что я не могу, – шепчу я, когда в аудиторию начинают заходить студенты.

– Не можешь или не хочешь? – он изгибает бровь и смотрит на меня с интересом, совершенно наплевав на приветствия одногруппников. – Есть большая разница между «не хотеть» и искать причины, чтобы не рискнуть.

Он больше ничего не говорит, молча поднимается на свое место, а я пытаюсь взять себя в руки, чтобы не рассмеяться. Вот угораздило же меня встретить парня на шесть лет младше, который, несмотря на все преграды, пытается достучаться до моего сердца. Проблема в том, что я больше не слушаю сердце. С недавних пор мой главный проводник – разум, и он уверенно твердит, что квартира и долги сами себя не оплатят.

* * *

Когда заканчивается пара, Матвей уходит, кинув на меня теплый взгляд, от которого я невольно улыбаюсь. Совсем спятила… И Ленка еще с ума сводит. Обычно после того, как заканчивает свою смену в саду, она спешит домой, но сегодня «очень неожиданно» решила заскочить ко мне на обед и окончательно добить.

– А он все-таки милашка, – она разрезает ножом мясо по-французски, разглядывая Орлова в очереди. За ним стоит Беркутов, парни снова препираются. Однако не долго, потом Кирилл резко меняется в лице. Я тайком прослеживаю направление его взгляда и замечаю в проходе девушку: невысокого роста, в классических черных брюках и белой водолазке под горло. Она держит в руках какие-то папки, и те едва не падают у нее, когда незнакомка понимает, что попала в поле зрения Беркутова.

– Ты на кого поглядываешь? – Ленка толкает меня локтем. – Ой, как интересно…

– Что тебе интересно?

– Это же Кирилл Беркутов, и он сейчас… на вон ту серую мышку смотрит?

У Ленки от удивления аж кусок с мясом едва не слетает с вилки. Признаюсь, я тоже не ожидала, что такой парень, как Беркутов, отдаст свое сердце обычной девушке, ведь она далеко не супермодель с обложки глянцевого журнала. Может, внешность обманчива…

Девушка сжимает крепче папки, неуверенно поднимает руку и машет кому-то.

– Ди! – это уже Орлов. Он отвечает на ее приветствие поднятой рукой и улыбается. – Иди сюда, угощу тебя вкусненьким, – говорит он достаточно громко.

– Ничего себе, – шепчет Ленка.

Я отворачиваюсь. Где-то в груди скребет вполне себе знакомое чувство, которое хочется послать к черту. Я снова напоминаю, что есть правила и границы, которые нельзя пересекать. Это не обсуждается. Нет смысла сейчас строить из себя обиженку. Матвей может улыбаться кому угодно, даже вот этой девушке.

– Ди! – снова заботливо зовет он ее.

Я случайно замечаю реакцию Беркутова, который садится за стол без ничего, берет в руки телефон и пишет сообщение. Брюнетка вытаскивает из кармана мобильный, но тут же засовывает его обратно. Кирилл щурится, во взгляде его так и читается: «Тебе хана, малышка». Между ними точно что-то есть, что-то, судя по всему, тайное, порочное.

– У них что, любовный треугольник? – не унимается Ленка.

– Лен, да я откуда знаю? – откровенно раздражаюсь я.

– Орлова, – неожиданно произносит Беркутов. – Вы бы подошли, а то ваш братец сойдет с ума от одиночества.

– Ты сегодня заткнешься? – рычит Матвей.

– Огорчу тебя, братишка, – затыкания не по моей части.

– Так это его сестра, – подводит итог Ленка.

Тугой узел, сжимающий грудь, ослабевает, и мне становится легче, а потом опять ругаю себя. Разум готов растоптать сердце, пнуть его в прошлое и напомнить обо всем не самом хорошем.

– Лен, пошли уже? – я поднимаюсь, аппетит вдруг пропадает.

Остаток дня проходит настолько напряженно, что я мечтаю лишь о горячей ванне и бокале вина. Что, собственно, я и сделаю, как только переступлю порог квартиры. Надо только заполнить кучу форм и документов, которые благополучно подсунула Анна Дмитриевна, когда я закрывала аудиторию и мысленно открывала бутылочку белого сухого. Не уверена, что это должна делать я, но спорить с ней – то же самое, что пытаться заставить Наумову замолчать. А это значит, мои шансы ничтожно малы.

Выхожу на улицу. Одной рукой подхватываю кипу бумаг, а второй пытаюсь достать ключи от машины, как вдруг все валится из рук и несколько документов падают прямо в лужу.

– Черт! – громко ругаюсь я. Что еще меня сегодня ждет?

– Не слышал прежде, чтобы ты выражалась, – звучит до боли знакомый голос, и моя рука застывает в воздухе.

Быть не может. Вскидываю голову, и сердце замирает за считаные секунды. Знаете, бывает так, что прошлое остается в прошлом. В самом дальнем углу шкафа, дверцу которого ты не откроешь даже под угрозой смерти. Ты ощущаешь его присутствие, каждый день просыпаешься с мыслью, что все позади, и идешь дальше, уверенный, больше нечего бояться. Но в моем случае иначе. Прошлое с ноги выбило дверцу проклятого шкафа и грозит разрушить настоящее, которое я с таким трудом отстраиваю. И в данную секунду это прошлое стоит прямо передо мной.

– Ну здравствуй, Агата, – мой бывший муж протягивает руку, нежно касаясь моей щеки.

Я вздрагиваю и моментально прихожу в себя. Его холодные, как лед, пальцы приводят в чувство похлеще ночного кошмара.

– Ты что здесь делаешь? – цежу я сквозь зубы, в то время как тело пробирает озноб и сковывает каждую мышцу.

– Как что? Решил по старой памяти заглянуть к своей жене. Ты сбежала и даже