Прикоснись к моему сердцу - Ники Сью

хотя в современном мире такое не новость. И почему в который раз она говорит, что я не готов? К чему не готов? Сплошные вопросы и ни одного ответа. Порой мне хочется быть как Краснов. На все забить и наслаждаться жизнью, не боясь последствий.

– Матвей, – Ди подбегает ко мне и, встав на носочки, целует в щеку. – Ты чего под дождем?! Промокнешь ведь, – укоряет сестра, стукнув меня по плечу.

Я целую ее в макушку, слегка приобняв. В этот раз она не брыкается со словами, что уже выросла из подобных нежностей.

– Диана? – настороженно зову я. Обхватываю ее подбородок пальцами и приподнимаю голову. У сестры довольно необычная улыбка, да и во взгляде сквозит… пустота, что ли. Будто Ди настолько запуталась в себе, что не знает, как должна реагировать. – У тебя все в порядке?

– Да, просто немного устала, – сестра обхватывает мою руку и тянет в сторону машины. – Поехали, мама уже несколько раз звонила, просила не опаздывать.

Мы садимся в мой джип, и Диана рассказывает о постановке, которую они репетируют со студсоветом. Каждый раз, когда экран ее телефона загорается, она вздрагивает, а затем одергивает себя, будто вспоминая, что я тоже здесь.

– Что, Денис соскучился? – кивком показываю на мобильный.

– А? – мелкая дергается и тут же тянется положить телефон в сумку. – Да, он… был занят на неделе.

– Понятно. Он тебя не обижает?

– Не говори ерунды, – почему-то я пропускаю мимо ушей интонацию сестры. Она тоже звучит странно, как и ее улыбка, которую я видел на парковке.

– Хорошо, – говорю больше сам себе. Мыслями я не здесь, а с Агатой. Наверное, поэтому остаток пути мы проводим в молчании, разве что музыка по радио разбавляет тишину.

Когда въезжаем в элитный коттеджный поселок, где живут родители, Ди все больше напрягается и становится до боли похожей на нашу мать. Безликой, тихой… тенью. Но я опять пропускаю этот момент, пытаясь как-то собрать пазлы своей личной жизни.

Глава 18 – Диана

Денис своим поступком выбил у меня почву из-под ног. Я настолько погрузилась в свои мысли и переживания, что даже забыла подготовиться к тесту по китайскому. Он хоть у нас не основной, однако я не привыкла получать плохие результаты.

Когда заканчивается пара, Алина ловит меня под локоть и тащит к окну. У нее тоже уйма вопросов, ведь отличницы не могут просто так получить замечание. А я даже не знаю, как объяснить свое поведение. К счастью, подруга долго не пытает меня, потому что замечает среди студентов Беркутова и тихо вздыхает.

– Ну какой красавчик, – томно вздыхает Алина.

Я приподнимаю брови. Не секрет, что Беркутов всегда ей нравился, как и половине университета, но раньше она не особо демонстрировала свою симпатию. А потом вспоминаю, как позорно сбежала из библиотеки и начинаю спешно засовывать учебник по китайскому в рюкзак.

– Ты чего? – непонимающе смотрит подруга. К сожалению, мне и на это ей ответить нечего.

– Слушай, я есть хочу, – пытаюсь съехать с темы и придумать причину, чтобы уйти отсюда. Сдается мне, что Беркутов вряд ли пройдет мимо молча.

– Ну ты чего, Орлова? Мы же договорились, что с понедельника на диете. Только йогурт, только хардкор! – она вытаскивает зеленую бутылочку «Активиа» с ягодным вкусом, намекая, что это и будет ее обед. Блин.

– Я утром не завтракала, пошли, а? – жалобно прошу, при этом не сводя глаз с коридора. Беркутов с кем-то обменивается фразами, а мой брат то и дело оглядывается, словно чего-то ждет.

– Я тогда не сдержусь… а мне катастрофически необходимо скинуть пять кг!

Взгляд Кирилла бродит по коридору и замирает на мне. Беркутов и сам останавливается, в его глазах так и читается: «Попалась! Теперь тебе хана».

– Тогда встретимся после, – киваю я Алине. Двери лифта открываются и, несмотря на толпу внутри, я успеваю протиснуться внутрь.

На первом этаже меня вылавливает президент студсовета. Я до сих пор не понимаю, какая нечистая меня туда занесла. Хотя нет… это был Денис, он очень хотел, чтобы я почувствовала истинный вкус студенческой жизни. По правде сказать, от оргкомитета больше головной боли, чем удовольствия.

Аня, президент студсовета, в отличие от меня, девушка бойкая, активная и при этом очень талантливая. Она и поет, и танцует, и стихи пишет, и на трех языках говорит. Парни от нее без ума. Я же на ее фоне чувствую себя безликой тенью и, пожалуй, по этой причине состоять в студсовете не хочу.

– У нас через неделю неожиданный концерт, – заявляет она и откидывает волнистую прядь, упавшую на лицо. – Устраиваем для китайской группы студентов, которые приехали по обмену на короткий срок. Вот!

Аня вручает мне слишком много папок, которые едва не валятся у меня из рук.

– Что это?

– Тут сценарий. Надо отредактировать и распределить роли. В пятницу на собрании буду ждать результатов.

– Но… – я в шоке смотрю на эти чертовы папки, понимая, что могу не успеть.

– Ты справишься, я в тебя верю, Диночка.

– Я Диана, а не Дина, – поправляю уже, наверное, в сотый раз. Аня не извиняется, собственно, она никогда это не делает, на прощание дарит мне улыбочку «я в тебя верю» и удаляется.

Обхватив идиотские папки, я без особого настроения иду в столовую, которую недавно открыли напротив университета. Вход туда свободный, да и готовят всяко лучше нашего кафетерия. Пока иду, думаю, как бы отказаться от участия в дурацком студсовете… Так надоело все… Можно подумать, мне не хватает проблем и обязанностей.

Когда захожу в помещение, пропитанное ароматами еды, мир будто переворачивается с ног на голову. Я забываю обо всем, стоит только нам с Кириллом встретиться взглядами. Его – насмешливый, мой, вероятно, обреченный. Беркутов вытаскивает телефон и что-то печатает, а я чудом удерживаю проклятые папки во влажных пальцах. Мой мобильный отзывается вибрацией, тянусь к нему и вижу на экране иконку из соцсети: входящее сообщение от Кирилла.

«Плохих девочек принято наказывать, слышала о таком?»

Я снова не отвечаю, но сердце обмануть не получается: оно по неведомой мне причине сжимается от волнения. Заставляет вспомнить смущающие кадры, как Кирилл лежал на моих коленях, как я бесцеремонно перебирала пальцами его волосы, как расслабилось его лицо и он казался таким беззаботным. Не было привычной хмурой складочки между бровей, на губах отсутствовала вечная усмешка, отчего мне даже захотелось коснуться их. В тот момент мне показалось, что я вижу Кирилла настоящего, без той маски, которую он ежедневно носит. Все это жутко