Ревизия платяного шкафа. Ироничные рассказы о личной жизни и других стихийных бедствиях - Жанна Шульц

не осуждает – скорее пожимает плечами и говорит: «Ладно уж, пусть будет, главное, чтобы счастливы были». Там, где другие грозно стучат палкой, Нанна только наливает чашку кофе с корицей и улыбается.

Она разрешает внукам чуть больше, чем принято в соседних семьях. Здесь можно делать то, что в других домах до сих пор обсуждают шепотом за закрытыми ставнями. Она говорит: «Я старая, я многое повидала. Жизнь длиннее, чем правила». Вот в чем ее мудрость: не навязывать строгие рамки, а позволять молодым самим выбирать свой путь.

Бабушка Мальта умеет жить. Она встает с рассветом и приводит дом в порядок. Потом долго и неспешно пьет кофе с пастицци[7] во время приятной беседы с семьей и соседями. Ждет на обед детей, даже если те уже давно выросли. После обеда – обязательная сиеста. И нет ничего важнее и правильнее. Ну а вечером – феста и неизменный фейерверк, потому как каждый день – это праздник и подарок от Бога, который уж точно благоволит мальтийской Нанне, как никому другому.

Стамбул

Города как люди – имеют характер, возраст и настроение.

Стамбул – вечный подросток. Этакий крикливый сгусток энергии, эклектика вкусов, мыслей и архитектуры. Наплевательское отношение к законам – будь то правила дорожного движения, этикета или интеллектуальной собственности. Молодость, как она есть: всего слишком много, коктейль из наивности и наглости, испорченности и невинности.

Три дня после приезда ты упиваешься буйством красок, вкусов, не спишь ночами, орешь с чайками на пирсе, не в меру много смеешься, даже когда тебя в очередной раз чуть не сбили на пешеходном переходе при зеленом свете.

Торгуешься за, скорее всего, поддельный товар на городском рынке, неожиданно для себя флиртуешь с продавцом кофе, ешь печеные каштаны с уличного лотка немытыми руками и запиваешь рахат-лукум гранатовым фрешем, забыв о разумном потреблении углеводов.

Через три дня тебя настигают усталость, гастрит и меланхолия. Словно на фудкорте за соседний столик подсела буйная компания. Это разноцветные волосатые подростки, от которых так славно поначалу веет молодостью и свободой, но уже через полчаса становится слишком шумно, жарко, тесно и чей-то недоеденный гамбургер случайно летит тебе в тарелку.

Стамбул, как и другие праздники жизни, все-таки нужно тщательно дозировать. Особенно когда тебе далеко не 17.

Берлин

Берлин – айтишник, которому вечно двадцать восемь. У него на руках больше татуировок, чем у повара модного бистро, и половину из них он сделал в квартире друга, на вечеринке, где играл кислотный техно-диджей и кто-то жарил сосиски на маленькой переносной плите. На нем худи, кроссовки с прошлогодней распродажи и велосипед – главный транспорт, на котором он мчится по улицам, иногда забывая, что красный свет вообще существует.

Берлин живет в старой квартире с высокими потолками, где на кухне все еще сохранились коричневые кафельные плитки семидесятых, но на столе стоит ультрасовременный монитор с двумя операционными системами. Его квартира – это микс: советский сервант с фарфоровой собачкой соседствует с минималистичным икеевским столом и растениями, которые живут исключительно на идее, потому что сам он вечно в движении и забывает их поливать.

Днем Берлин закрывается в коворкинге или сидит в кафе с огромной кружкой фильтра, подключенный к четырем чатикам одновременно. То обсуждает очередной стартап, то спорит о политике, то пишет код. Вечером он отправляется на бесконечные лекции о том, как устроен мир, где каждый слушатель уверен, что завтра именно он изменит систему. А ночью – техно-клуб в подвале, где никто не заметит, если ты пришел в тапочках, потому что все внимание занято светом, звуком и безумием.

Берлин не боится хаоса. Он даже в нем расцветает. Здесь каждый квартал – как отдельная песня, каждая улица – граффити-манифест, каждая стена – приглашение к дискуссии. В нем много свободы и еще больше экспериментов. Он любит бросать вызов: здесь могут соседствовать турецкая пекарня, бар для философов и анархистский книжный магазин. Все в двух минутах ходьбы одно от другого.

И при этом – в Берлине есть четкая логика. Его жизнь хаотична только на поверхности, а глубже – код, где все работает по своим строгим правилам. Он не боится ломать устои, но в то же время сам становится новой системой. И если ты готов к его ритму, он примет тебя как своего. Но если ты ищешь спокойствия и тишины – лучше пройти мимо. Берлин слишком громкий, слишком свободный, слишком уверенный в том, что завтра все будет по-другому.

Москва

Москва – это барыня из XIX века, но знакомая с современными технологиями. Она носит шелковое платье и перчатки, в руках – веер, но рядом с ней обязательно лежит смартфон последней модели, который уведомляет о пробках на Садовом и новых выставках в «Гараже».

Она хлебосольна и щедра. Если ты ее гость, то получишь и горячий борщ в ресторане на Патриках, и балет в Большом театре, и такси, которое довезет до дома в три утра. Но миловать будет только тех, кого сочтет достойными. Остальных она встречает сурово, с той самой строгостью хозяйки имения, которая привыкла держать власть в руках.

Для Москвы чистота – святое. Плитка меняется чаще, чем перчатки на балу, и хоть над этим и шутят, тротуары в итоге сияют. Она щепетильна: любит, чтобы на улицах было аккуратно, чтобы фасады сияли свежей краской, чтобы парки благоухали. Ей важно, чтобы гости шли по городу, будто по отполированному паркету.

Москва не старомодна. В ее особняках легко соседствуют старые барские привычки и новые айти-хабы. Она умеет сочетать гастрономию на уровне имперских застолий и уличные кофейни на каждом углу. В ее садах играет классическая музыка, а в соседнем парке – рэп-концерт под открытым небом. Она многолика, но именно в этом ее прелесть.

Москва умеет удивлять. Сегодня она зовет тебя в музей, завтра – на модный маркет, послезавтра – в обновленный парк, где даже фонари умеют подключаться к вайфаю. Она остается современной, не теряя своей величественной старой души. Это барыня, которая идет в ногу со временем, но всегда помнит, кто тут хозяйка.

И главное – в ней есть масштаб. Она может быть суровой и капризной, но остается прекрасной и гордой. Москва – город, который и сто лет назад, и сегодня умеет держать внимание всех вокруг.

Темная Я

Темная сторона личности часть времени