Момент касания орбит - Anna Xiwang

Поблагодарив мужчину, я взяла в руки две ароматные тарелочки, в которых красовались китайские пельмешки. Повернувшись к Максу, протянула одну порцию.

– Это второе блюдо нашего сегодняшнего ужина. Хочу предупредить: если тебе не понравится, то это конец. Я трепетно отношусь к данному творению. Пельмешки – лучшее, что было создано во всей Вселенной. Сегодня мы пробуем мои любимые – с мясом, зеленью и яйцом.

Парень с интересом посмотрел на меня, затем подхватил одну пельмешку и отправил её в рот. Через пару секунд медленно закатил глаза.

– Ммм… Ну всё, – с нарочитым трагизмом вздохнул он. – Моя жизнь разделилась на «до» и «после» этих пельмешек. Теперь я обречён вечно их искать.

Его лицо было воплощением блаженства. Он так очаровательно жевал и причмокивал, фотографировал пельмешки, что я не могла не хихикать над ним.

Эмоции от еды – мои любимые. Их нельзя подделать. Это всегда очень искренний порыв. На самом деле, я реагировала примерно так же в свой первый раз: китайские пельмешки – это высший пилотаж мировой кухни. И мне плевать, если кто-то с этим не согласен.

Мы продолжали наш путь. Макс доел свою порцию и порывался украсть мою, но я была бы не я, если бы позволила ему съесть хоть кусочек.

– Тебе должно быть стыдно, – в шутку упрекнула я и слегка толкнула его.

– Ничего не могу с собой поделать. Ты подсадила меня на пельменную иглу.

Мы двигались вдоль столиков, заваленных книгами. Казалось, здесь были все жанры на земле: детские сказки, ужасы, любовные романы. Каждый стенд пестрел яркими обложками и узнаваемыми героями.

– Жаль, что вся литература здесь только на китайском языке, – тихо вздохнув, сказала я, проходя мимо манящих меня книг. – Я очень скучаю по книжным магазинам, где пропадала в студенчестве на родине.

– Ты любишь читать? – Макс поднял с прилавка книгу в яркой обложке, пролистал страницы с незнакомыми иероглифами, затем с лёгким стуком закрыл её и отложил в сторону.

– О да, – не удержавшись, я протянула руку и взяла тот самый томик Стивена Кинга, прижимая находку к груди. – Это моя страсть, моя стихия. Кажется, я начала читать раньше, чем говорить.

Ярко-красная обложка была впечатляющей – на ней красовался страшный клоун из одноимённого фильма.

– Ты удивляешь меня, – Макс отклонился назад, облокотившись о прилавок, и скрестил руки на груди. – А где же твои очки?

– В комнате общежития, – я машинально дотронулась до переносицы, словно проверяя, на месте ли они, и смущённо усмехнулась.

– Что? Ты действительно носишь очки? Я же пошутил.

– Я жутко этого стесняюсь… У меня очень плохое зрение, – сказала я, опустив глаза на книги. – С самого детства. Старшие классы в школе прибавили комплексов из-за комментариев одноклассников, поэтому, будучи студенткой, я плотно подсела на контактные линзы.

– Плюс одна мечта в копилку, – улыбнулся Макс. – Увидеть тебя в очках. Ну хорошо, тогда у меня логичный вопрос: какая у тебя любимая книга?

– Это легко. Шарлотта Бронте «Джейн Эйр», – не раздумывая, ответила я. – Кстати, буквально на днях нашла здесь, на рынке, издание этой книги на китайском. Теперь у меня есть русская и китайская версии на полке. Когда-нибудь я даже смогу прочитать её без словаря.

Я на минуту замечталась, хотя прекрасно осознавала, что прочитать британскую классику на китайском – та ещё затея.

– Готов к десерту? – мгновение несбыточных грёз сменилось хитрым планом.

– Нет. Однозначно нет, – Макс сделал пару шагов назад и резко выпрямился, как по струнке.

– Почему? – не сдавалась я, делая медленные шаги ему навстречу.

– Потому что ты выглядишь как маленький ребёнок, который задумал шалость, – фыркнул он, но его глаза смеялись, выдавая любопытство.

– Ты прав, но отчасти. Сегодня мы попробовали два самых вкусных блюда ночного рынка – поверь, это как первая любовь. Лепёшки и пельмешки навсегда останутся в твоём сердце. Но ты ведь слышал, что некоторые в Китае любят есть насекомых?

– Допустим, – неуверенно ответил Макс.

– Ты что-нибудь уже пробовал?

– В Пекине мы покупали с парнями скорпионов, но я так и не решился съесть своего – только сфотографировал, – честно признался он.

– Отлично! Значит, сегодня день Х. Только закрой глаза.

Я схватила его за рукав и потащила к соседнему киоску.

– Эн… – он упирался, но, смеясь, позволил себя вести.

– Нужно отвечать: «Да, моя госпожа», – напомнила я, уже заказывая у продавца порцию «десерта».

Вернувшись с маленьким кулёчком, я увидела его стоящим с наигранно серьёзным лицом и плотно сомкнутыми веками.

– Пообещай, что не откроешь глаза.

– Эн, боюсь, что мой желудок не самый сильный для подобных экспериментов… – он сглотнул.

– Доверься мне, – я встала на цыпочки. – Открой рот.

Он послушно приоткрыл рот, и я быстрым движением поднесла палочку с подозрительным румяным «десертом» к его губам.

– Жуй и не думай смотреть.

Парень послушался и начал жевать.

– Неплохо, – начал он. – На вкус как грецкий орех…

Но вдруг открыл глаза и замер.

– Эн… что я только что съел?

– Шелкопряда.

– Шелко… что?

Его лицо выражало испуг, а я громко рассмеялась.

– Это отвратительно! – он чуть не подавился, резко отстранился и, достав из кармана бутылку воды, сделал несколько жадных глотков, словно пытаясь смыть вкус. Затем уставился на меня широко раскрытыми глазами. – Ты просто сумасшедшая!

Я продолжала смеяться, пока он возмущённо бубнил что-то по-французски. Вдруг он замолчал и посмотрел на меня.

– Разве это сумасшествие – пробовать в жизни что-то новое? – с вызовом спросила я и закинула в рот пару маленьких шелкопрядов.

Он не ответил. Только медленно покачал головой.

Его рука метнулась вперёд, обвила мою талию и притянула так резко, что я не успела ни вдохнуть, ни понять, что происходит.

– Моя госпожа, – сказал он, глядя мне в глаза. – Ты познакомила меня со столькими новыми вкусами сегодня. Но, думаю, ни один из них не сравнится с тем, о котором я мечтал с той самой минуты, как мы впервые встретились.

Его дыхание стало глубже, а взгляд скользнул по моим губам.

– Позволишь мне наконец узнать его?

Я не успела кивнуть – лишь глазами сказала «да», прежде чем он наклонился и его губы коснулись моих. Это был не вопрос. Это было утверждение.

Всё исчезло. Дождь, толпа, крики торговцев. Остались только его губы на моих, твёрдая рука на талии и головокружительное ощущение свободного падения. Поцелуй был нежным, его губы медлили, прильнув к моим. Время растянулось, как жвачка, – казалось, впереди была ещё целая жизнь.

Ти никогда не целовал меня так.

Мы стояли под дождём посреди узкой улочки ночного рынка между двумя университетами небольшого города на северо-востоке