Слаще, чем месть - Кейси Уэст

явно доносились от дальней части забора и приближались по направлению к пешеходной дорожке. Тео по-прежнему держал меня за талию, и, прислонившись спинами к стене подсобки, мы напряженно прислушивались. Судя по всему, это была группа детей.

Тео, очевидно, пришел к такому же выводу:

– Видишь, я берегу твой секрет, как могила.

– Самая настоящая, – согласилась я. Мы оба тяжело дышали от пережитой паники. Я ощущала это правым плечом, прижатым к левому боку Тео.

Он на миг стиснул мою талию крепче, затем высвободил руку из-за моей спины:

– Вроде пронесло.

Я кивнула, но мы оба не двигались с места.

Через пару мгновений, переведя дух, я оттолкнулась от стены и выглянула из-за угла подсобки, чтобы осмотреться. Забор почти везде был густо увит вьюнком, так что фиолетовые цветы и зеленая листва давали нам надежное укрытие.

– Можем идти.

Мы подобрались к углу забора. Я толкнула сетку, демонстрируя, что две ее части скреплены только сверху и снизу.

Брови Тео взлетели на лоб.

– И откуда у тебя криминальные замашки?

– От острого нежелания сегодня куда-либо карабкаться.

Он рассмеялся, пробираясь за мной на поле.

– А если команда этого года хоть немного похожа на прошлую, то здесь должен быть…

Я отшвырнула ногой кучу листьев – в яме под ней лежал мяч для соккера. Я подняла его и начала набивать на колене. Мяч был грязноватый, но при этом накачанный, а значит, Дежа или кто-то из девочек продолжил традицию с ночными вылазками на дни рождения. На миг мне стало обидно, что они не зовут меня с собой, – но, в конце концов, я сама ушла из команды. Зажила своей жизнью без них. Отбив мяч коленом в последний раз, я отправила его к Тео. Тот поймал.

– Вижу, чеканить твои мышцы все же способны.

– Я включила режим мужества, – ответила я.

– И вот так ты выглядишь в режиме мужества?

– А ты как в нем выглядишь?

– Явно не кривлюсь от боли.

Тео бросил мяч вниз и, набивая его носком, провел ко мне. Мы молча пошли к центру поля, по очереди перекидывая его друг другу.

– В футболе тоже есть начальный удар? – спросила я, когда мы остановились.

– Да, – ответил он. – Но если освоишь то, чему я тебя сейчас научу, он покажется пустяком.

– Как скажешь, – отозвалась я.

– Потом другая команда выполняет возврат удара, и начинается розыгрыш. Попытки занести мяч в зачетную зону.

– Ты велел мне самостоятельно выучить правила, – напомнила я.

– Ну мы ведь уже на поле.

Тео немного отошел, чтобы между нами было больше расстояния для удара.

– Осторожнее. Продолжишь так помогать людям, и у тебя отнимут титул Главного Козла школы.

– И кто присвоил мне этот титул? Дженсен?

– В числе прочих.

– А ты с ним согласна?

– Ну… – Я поколебалась.

– Пора начать составлять обо всем свое мнение, не находишь?

Я открыла было рот, но тут же его захлопнула. У меня полно своих мнений, хотела возразить я, вот только до сих пор демонстрировала это не очень успешно. Наконец я выдавила:

– В моем рейтинге этот титул перешел Дженсену. Но приз за самовлюбленность все еще у тебя. Вечно ходишь в своих наушниках, щеголяешь лицом и фигурой.

Тео приподнял брови:

– Два из этих трех атрибутов у меня от рождения. С этим я ничего не могу поделать.

– Но ты считаешь себя круче всех.

– Думаю, ты согласишься, что в чем-то я и впрямь круче всех. Не зря же выбрала меня своим тренером.

– Я была в отчаянном положении, – ответила я.

Он скривился в ухмылке:

– Рад это знать.

Глава 14

Когда я вошла в закусочную вместе с Тео, улыбка Макса растянулась до ушей, у Ли приобрела оттенок любопытства, а у Дежи вовсе стерлась с лица. Судя по всему, ее смена едва закончилась: она сидела с собранными волосами, в зеленой рубашке с воротником. В «Сиреневой морской звезде» даже форма персонала была не сиреневой. Мне вдруг пришло в голову, что родители Дежи, возможно, гении маркетинга.

После тренировки, пока мы с Тео возвращались к машинам, я сказала ему: «Слушай, всем же нужно обедать». – «Поеду за тобой», – ответил он.

Теперь я взглянула на Макса и еле заметно покачала головой. Его болтовня про поцелуи и отношения назло бывшему легко могла бы создать неловкую ситуацию, а этого мне не хотелось.

– И как нам теперь его обсуждать? – спросил Макс, когда мы подошли к столику.

– Вот именно, – поддакнула Дежа, явно имея в виду другой род обсуждений.

– Он не против, когда о нем болтают в его присутствии, – ответила я. – Ему это даже нравится.

– Это правда, – ответил Тео. – Так я кормлю свое эго, верно, Финли?

– Я не говорила, что твое эго нужно подкармливать извне. По-моему, ты и сам отлично его питаешь.

Ли удивленно вскинул брови:

– Два дня тренировок, и вы уже обмениваетесь подколами? Вот это скорость.

– Мы так делали еще со спора о подсветке в бассейне, – сказал Тео.

– Это когда? – спросил Ли.

Я посмотрела на Тео. Мне и в голову не приходило, что он может помнить тот разговор год назад. Он ответил мне спокойным взглядом.

– Ты называешь это спором лишь потому, что я не согласилась с твоим мнением, – сказала я. – С тобой, наверное, в первый раз такое случилось.

– Во второй, – невозмутимо ответил он.

– Милая предыстория, – сказал Максвелл.

– Предыстория чего? – спросил Тео, и на его губах заиграла проницательная ухмылка.

Уж не знаю, к каким догадкам его привела эта проницательность, но эпилог у нашей истории мог быть только один – в нем мы вместе сломаем жизнь Дженсену.

Максвелл с Ли сидели на одном диванчике, Дежа была по другую сторону стола. Вообще-то он не был рассчитан на пятерых, но Дежа притиснулась к окну насколько смогла, словно рассчитывала, что так места хватит и для Тео, и для меня. Тео, даром что широкоплечий, судя по всему, решил так же: он подсел к Деже, оставив мне узкий пятачок с краю дивана.

Я уже собиралась пойти за дополнительным стулом, но он вдруг схватил меня за руку и притянул за стол рядом с собой.

– Ну, как наша Финли справляется с подготовкой? – спросил Макс.

Я оперлась подбородком на сцепленные ладони:

– И правда, как я справляюсь?

– Много ноет, – ответил Тео. – Типа мышцы болят и так далее.

Я ткнула в него локтем:

– Осторожно, а не то покажу, что такое настоящие жалобы.

Мама Дежи выкрикнула номер заказа, и Ли встал из-за стола.

– Наша картошка фри. Не обсуждайте ничего прикольного без меня.

– Не будем, – заверила я.

– Тогда поторопись, – сказал Максвелл.

Воцарилась тишина,