Раз, два, три — замри - Ольга Аристова

На пешеходке пусто, все на море, походу. Ветер гонит фантики дынного мороженого по выбеленному солнцем асфальту. Всю неделю моросило и капало, а тут вылезло и пригрело. Солнце еше не начало шпарить во всю июльскую силу, но для первого блеклого загара сойдет. Катина мать наверняка укатила на белой японской тачке на пляж получше. Мамы Даши и Юли обычно загорают на крыше, вдыхая пары нагретого гудрона.

— Юль, а Катя в штабе была?

— На хуй она там сдалась. Чувырла эта.

Катя как-то сказала Даше, что ларек — он типа камня из сказок. Типа, если к нему пришла, то дальше у тебя вариантов не особо. Обязательно что-то потеряешь. Походу, в этот раз они потеряли Катю.

Юля идет рядом — руки в карманах шорт, кудри прыгают, как китайские радуги[13], на глазах перламутровые тени. Взгляд обжигающий, как кипяток. Дашина бабушка такой кожедерной водой ванну до краев на постой набирает. И говорит: хорошо погуляла? а я тебе ванну набрала; замерзла, гулена? ух, нос красный, давай, полезай в ванну; фу, голова какая грязная, иди в ванной помойся хорошенько.

А Даша терпеть не может залезать в набранную ванну. Вместе с ней в горячую воду опускаются налипшие на кожу волоски, жир от сухариков, серая пыль и семена одуванчиков. И варится потом Даша в бульоне из собственного уныния и беспонтовости. Специальная ванна для целок, походу. Даша говорит: ба, да я сама, че ты как с маленькой. Но бабуля упорно набирает Даше кипяток до краев.

Из-за утла выруливает Леха и лыбится как в рекламе ментоса. Леха дворовой и вечно на приказе, а еще, походу, втюрился в Катю и Юлю одновременно. А так ну Леха и Леха. Мяч погонять, с пацанами на стрелку забиться, на гитаре Цоя поорать — тут Леха всегда первый. С таким клево зависать в падике, но не клево мутить. Не статусно.

Леха не машет им, тупо на расслабоне выдвигается навстречу, типа, так и задумано. Кепка козырьком назад, руки в карманах синих спортивок, сплевывает на дырявый асфальт. Дерзкий до фига, ага. Из клумбы рядом торчит куцый куст рододендрона, безуспешно поливаемый местными бабками. Такой же тощий, как Леха. Хилые розовые лепестки извиваются застиранными полотенцами на прохладном ветру. Приморское лето как морская вода — никогда до конца не прогревается, даже в тридцатиградусную жару.

Леха щурится на солнце, достает из кармана зипку, крутит на пальцах, типа, ковбой свой револьвер. Зипка щелкает и стреляет искрами, колючими, как льдинки.

Дашу Леха не впечатляет. Она видела и другим его, ваше не прикольным и не дерзким, когда старшаки сказали: поц давай бегом за сижками. И Леха побежал.

А еше Леха как-то сказал Даше, что у нес сиськи как у мамы — такие же зачетные. Лека всегда несет хуйню. Вот и сейчас снова кривые понты кидает, мол, че, девчонки, сегодня замутим?

Даша морщится, Леха напоминает ей одного типа, которого при ней пытались грохнуть. Это было в начале лета, Даша тащилась из магаза с банкой мазика и лениво лузгала семки. А навстречу ей какой-то левый чел еле ноги переставлял через проезжую часть, промахиваясь мимо зебры. Подбухал где-то или наширялся. У них на районе много таких, выходцев из гостинок Хи-хи Ха-ха, где все торчат, даже бэбики. Короче, тот поц уже почти добрался до другого берега, когда из-за поворота на него вылетел «черный сапог» — понтовый джип, такой раздавит и мокрого места не оставит. Пои из-под колес выпрыгнул, но из джипа вышел мужик, кулаки размером с лысину, взял поца за шкирку, как слепого щенка, и давай вколачивать в дорожную пыль руками и ногами, типа, кровавое удобрение. В итоге от поца одна лужа осталась.

Такого с настоящими пацанами никогда не бывает, а вот с расходным материалом типа Лехи — легко. И с теми, кто с Лехой поведется.

Пока Даша стремается. Юля смеется и толкает Леху. Тот хватает ее руку и заламывает, типа, карате. Юля кричит: ай дурак! Такие пацанские нежности привычны до тошноты. Пацаны, думает Даша, до фига похожи на раков-отшельников: куча понтов снаружи и щуплые плечи под безразмерными футболками. Втаскивают свои худые тела в цепи и кольца-печатки и тащат их по рыхлому асфальту, перебирая худыми конечностями. На шее у Лехи псевдозолотая цепь с кулоном в форме доллара. Баксов у них на районе не видел никто и никогда.

Юля рассказывала, что Катя Лехе отказала. Еще так беспонтово. Типа, дело не в тебе, Леха, дело во мне. Самая тупая отмазка. Отмазка для ссыкла. Но Юле Леха тоже не нужен, только еще этого не понял.

Говорит: ни фига у вас сижек.

Говорит: ну что, девки, погнали в штаб.

Леха ведет их вдоль серой пятиэтажной сталинки, стремной, как Лехины понты. Надо делать вид, что они просто шарахаются, пинают щебенку, срывают торчащие из-под облезлых оградок ромашки и, типа, гадают. Обычные чилипиздрики, не обращайте внимания, проходите мимо. А потом резко прыгнуть под тень козырька, нависающего над прохладной подвальной лестницей. А там уже че: только перемахнуть через три ступени, чуть не влететь головой в трухлявую дверь, и все — ты в штабе.

Даша достает полторашки, победно трясет ими в воздухе. Леха кричит: малая, харэ взбалтывать, я тебе сам взболтаю щас! Юля отбирает у Лехи зипку, прикуривает, говорит: ай, блин, ни хера не вижу, Леша, будь другом, помоги, ай, ай. Леха держит Юлю за талию. Юля смеется и качается из стороны в сторону на своих платформах. Даша не понимает на фига, Юля и так как шпала. Леха толкает одну дверь, потом другую. Под ногами противно хлюпает. К голове липнет паутина с какими-то комьями. К запаху ссанины примешивается что-то еще, отчего в носу начинает чесаться и колоться. Фу, а чем так воняет? Я щас сдохну. — Блин, а вдруг я в дерьмо наступлю! Леха!

Леха открывает еще одну дверь, и Даша жмурится. Два узких окошка под самым потолком слепят Дашу светом софитов, а под ними, будто в центре сцены, лежит весь в желтых и коричневых пятнах старый матрас. Самое то, чтобы Даше повыделываться шакирностью, — не зря же она модный топ на завязках надела. Хоть и врезается ей завязками в кожу, как в сардельку, зато сиськи в нем ваше огонь.

На матрасе народ: пацаны с песочницы, пара девок из старших. Вместо зрителей пустые банки из-под отвертки и пиваса.

Посреди матраса дымит Жека — запрокинул киношно бошку и дует в