Раз, два, три — замри - Ольга Аристова

Второй Юле не очень рад, видимо, тоже видит в ней чурку, черномазую. Вы вообще там в своем Чуркестане моетесь? — спросила как-то Юлю базарная тетка, отрезая огромным ножом куриные ножки от лежалых пахучих куриных тушек. Каждое ее движение волновало рой мух, кружащий над ней огромным рыбным косяком из передачи с Кусто. Юля кинула деньги в кровавогрязевую чачу под ногами тетки и ушла. Подмойся, гнила.

В углу пустой и какой-то недосказанной комнаты — компьютерный стол. На нем пентиум и магнитола. Колонки и правда огромные. Второй садится за стол и хлопает по коленям. Юля достает из сумки еще одну отвертку. Ей нужно не думать про Костю. Ей нужно кружиться на коленях второго.

Руки второго ползают по Юле. Щупают ее, как мясную тушу на базаре. Проверяют, где больше мягкого, съедобного, теплого. Юля щелкает треки и поет мимо нот. Но когда пальцы второго начинают расстегивать ее ширинку, она замирает. Все становится контрастнее и четче. Тиканье настенных часов — жесть, почти вечер! Катин пьяный смех на кухне — снова Катя прыгнула в опасную воду, и Юля за ней. Теперь тащит Юлю течение в подводную яму, и никто ей не поможет. Опять. Спасение утопающих дело самих утопающих.

Вдруг жестокая мысль приходит Юле в голову — а я уйду! Оставлю первому-второму Катю и уйду. Сама виновата, сама липла, сама канючила, сама прижималась, сама себя мучила, сама оставалась с ночевкой, сама попрошайкой смотрела, сама повелась на уловки, сама же. сама же хотела.

Сука не захочет, кобель не вскочет? Верно?

Верно???

Мне надо в туалет, говорит Юля, застегивая ширинку. Второй с силой вдавливает пальцы между бедер, так что джинсовая ткань трещит, так, что Юле становится больно. Смотрит внимательно, как Костя во время очередного «упражнения». Юля делает вид, что ей хорошо. Изгибается, гладит загривок второго. Тот ослабляет хватку.

Юля говорит: за любовь — и чокается с его бутылкой водки.

Второй говорит: за афган и пацанов — и засасывает горло бутылки, будто она Юля. Его руки расслабляются, и Юля снова говорит, что ей нужно в туалет. Второй кивает — валяй.

В туалете у Юли вдруг стреляет резкой болью в животе, и она скручивается на полу, боясь пошевелиться. Второй барабанит в дверь, мол, скоро ты там, малая? Юля кричит, мол, я по-большому, отвали. Слышит шаги и напряженный бубнеж второго — ушел обратно в комнату. Стягивает трусы, там кровавые медузы в кровавом море. Юлины первые месячные. Теперь точно — только бежать.

Юля на четвереньках ползет в прихожую и шарит в темной куче резиновых китайских тапок, заношенных сандалей и дырявых кроссов. Свет включать нельзя, иначе придет бабайка. Сабо оказываются на самом дне, укрытые водорослями чьих-то длинных шнурков.

Юля смотрит сквозь мутное стекло кухонной двери и видит Катю и первого. Они сосутся. Руки первого задрали Катин сарафан и мацают ее за жопу, аккуратно разделенную на две половинки красными стрингами. Незнакомый мужик и две тетки молча бухают и пялятся. На Юлю никто не смотрит, для них она уже исчезла.

Тогда Юля проверяет карманы зимних курток, ветровок и кожаных плащей, которые висят тут же в коридоре пустыми боксерскими грушами. Сто рублей, тысяча и три пятисотки. Юля купит прокладки и мармеладки со вкусом кока-колы, чтобы протрезветь и запах изо рта убрать, а то Костя совсем озвереет, если учует, что сестра пьяная. Крем с ароматом папайи Юля умыкнула еще днем. Потому что Катя довыебывалась.

И еще надо купить хлеб и банку мазика, старая почти все.

Юля засовывает купюры в лифчик и тихо проворачивает ключ в верхнем замке. В спину стреляют свинцовым «стой!». В дверях кухни застыла Катя и глядит напуганной кошкой. Из зала орет второй: вы че, охуели, куда?

Первый вырастает за Катей и бычит спину, но Кате не до него. Катя смотрит на Юлю. Я думала, мы вместе, — читает по губам Юля и щелкает нижним замком. В огненном предзакатном свете сережки в се ушах вспыхивают цветными лампами на танцполе.

Нужно уметь вовремя покидать бал, Кать.

Юля бежит по ступенькам вниз, сгибая ноги в сабо пол жуткими, неестественными углами.

Тонкий кожаный ремешок лопается, как созревший прыщ, и вот Юля уже скачет босиком по холодному брюху подъезда. Сверху доносятся крики, какая-то возня, но Юля не оборачивается. Не верит, не боится, не просит.

* * *

Вечером в гости приходит теть Маша с Дашей. Юлина мама наконец-то дома, а не у этого, очередного. Костя куда-то ушел. Свет кухонной лампы лежит на женщинах тусклой паутиной, девочки поярче — светятся изнутри. Дашина мама говорит:

— А малая Светкина че учудила, слышали? Приперлась домой бухая и с фингалом.

— Да ну, эта-то тихоня?

— Эта, эта, в тихом омуте, ага.

— Светке только малолетней алкашки не хватало, слышала, ее гараж чуть не грабанули сегодня?

Юля говорит Даше: пойдем, ведет подругу в комнату, где был пожар, а теперь есть диван, на котором в худшие дни мается скукой Костя. Юля рассказывает все, но не говорит, почему ушла, оставила Катю. Ну почему, почему. Наверное, Кате там понравилось. Они с тем, шкафообразным, почти замутили.

Даша смотрит на Юлю странно и спрашивает: а хочешь, Катя сбежит вместе с тобой?

Юля смотрит молча в стену, где черное тело пожара угадывается под хрупкой и тонкой побелкой, и машет головой.

Нет.

* * *

Потом Юля узнает от Даши, а та узнает от Кати, но только по большому-большому секрету, что та заторопилась за Юлей, но второй ее схватил больно огромной клешней и обшманал сначала ее, а потом весь шмот в коридоре. А там все карманы пустые. Вот Кате и прописали.

Даша возмущается: девки, вы че, бессмертные? А Юля думает: блин, забыла купить мазик.

Дура.

У бабушки Лешика была подруга, а у нее был зять — Саид. Лешик с бабушкой даже ходил к Саиду в гости, сдружился с его сыном. Этот Саид держал под собой весь Южный. А потом Саида грохнули в его же огороде из винтовки.

Даша

Иногда Дашины исправления дают сбой. Лагают, короче. Как когда плеер зажевывает пленку или типа того. И тупой припев крутится на повторе, выводя Дашу из себя.

Прошлым вечером Юлю вот так заклинило. И она давай повторять: Катя шалава, Катя шалава… И так пять раз подряд. Будто один раз пошалавить Катю недостаточно. И все вокруг тоже заклинило: пять раз Дашина мама