Ты любишь летние мандарины? - Ли Хиён

Я набрал название в поисковике – «Жизнь и живопись». На экране появилась надпись: «Можно взять», а вместе с ней и шифр книги. Из названия становилось ясно, что она находилась в разделе искусства. В интернете я выяснил, что пять лет назад вышло новое издание, но в школьной библиотеке осталась старая версия, с другой обложкой.

Значит, та самая книга, которую Чжин собирался достать на фотографии, была еще здесь. Я увеличил фото из альбома для того, чтобы сверить: нет ли ее дома. Брат интересовался разными областями знаний, но книг по искусству – если не считать школьных учебников – у него не было. Тем более странно, что именно в «Гауди» он повесил на стену огромную картину. Не связано ли это с BlackPine? Ведь книга, к которой он тянулся на фото, называлась именно «Жизнь и живопись». Осталась ли она в библиотеке? И если да – связана ли с той сценой на снимке? Удастся ли найти хоть какой-то след девушки, прячущейся за его спиной?

– Может, тебе лучше потратить это время на учебу?

Голос брата преследовал меня, словно тень. Я обвел взглядом библиотеку и направился к разделу искусств. Большинство новых и популярных книг хранились на втором этаже, а «Жизнь и живопись», старая и потертая, осталась внизу. Не исключено, что двенадцать лет назад брат стал последним, кто касался ее страниц. Теперь это буду я. Впервые после него.

Я сверился с номером и шагнул в узкий проход между стеллажами. В этот момент дверь библиотеки открылась, и со стороны входа послышался легкий смех.

– Вы пообедали? Я в меню посмотрела – ждала, что сегодня будет тансуюк[3], а он оказался грибной.

Только другой работник школы мог зайти сюда и говорить с библиотекарем в таком тоне. Да, учителя тоже люди. А грибной тансуюк – форменное мошенничество. Я выглянул из-за полки. Груда книг на столе мешала рассмотреть вошедшую, виднелась только ее спина. Но это точно была не учительница первого класса.

Я снова спрятался между полками, наощупь касаясь корешков книг. И правда – вдвоем здесь не поместиться.

– Вот бы в школьные годы я так дружила с библиотекой – жизнь пошла бы иначе. Кофе? Буду, конечно. А книга, которую вы в прошлый раз посоветовали, просто супер. У этого автора в ранних работах…

Аромат крепкого кофе наполнил воздух. Голос женщины был незнакомым, но каким-то смутно узнаваемым. Хотя, голоса у учителей всегда одинаковые – убаюкивающе монотонные.

Пальцы нащупали нужную книгу. «Жизнь и живопись» – в старой обложке, не переиздание – та самая, к которой тянулся брат на фото. Я осторожно вытащил ее. От страниц шел терпкий запах времени.

На удивление, книга оказалась не такой уж толстой. Все иллюстрации были цветными, как и положено. Пятеро художников рассказывали о своих картинах в форме эссе. Вроде бы ничего, напрямую связанного с братом…

– Ты не знала? У завуча на меня зуб. Слухи? А! Уже по всей параллели разлетелись, среди первогодок тоже. Ну да, это же школа… – Голос оборвался. А после зазвучал снова, уже шепотом: – Ах, на первом этаже кто-то есть?

Вместе с этим замер и шелест переворачиваемых страниц. Речь шла обо мне? Получается, теперь я – мышка, тайком подслушивающая чужие разговоры? А может, учительница что-то знала о студенте-призраке, или как его тут называли? Мне стало любопытно, но я тут же мотнул головой. Это ведь библиотека. Что странного, если ученик пришел сюда в обед? Я уткнулся в страницу, делая вид, что ничего не слышал, хотя на деле читать и дальше эти скучные, тяжелые для понимания разговоры об искусстве, не было никакого смысла.

Я уже собирался закрыть книгу и уйти, как вдруг по библиотеке разнесся резкий звук.

– Ой, извините. У меня руки скользкие от крема. Нет-нет, я не поранилась.

Разбилась чашка. Учительница, видимо, было неуклюжей. Я помотал головой и снова заглянул в «Жизнь и живопись». «Напоследок», – подумал я, бегло перелистнув страницу. И тут взгляд зацепился за едва заметную пометку на уголке листа. 7/15 и рядом звездочка. В груди что-то разбилось. Причем громче, чем кружка мгновением раньше.

Та самая звездочка. Такая же, как в тетради на снимке из альбома. Без сомнений, это был след брата.

– Извините, я… на минутку, в туалет…

Послышались поспешные шаги, автоматическая дверь библиотеки открылась. Я выбрался из прохода и рухнул на ближайший стул. Библиотекарь сидела за стойкой, разбирая книги. Пометку 7/15 написали вверх ногами. Это означало одно. Либо брат читал книгу, и надпись оставил тот, кто стоял напротив, либо наоборот – книга была у другого человека, и брат писал так, чтобы надпись читалась с его стороны. Скорее всего, второе. Об этом говорила и нарисованная звезда.

Может, это дробь – семь пятнадцатых? Или все же пятнадцатое июля?

– Пятнадцатое июля? – невольно воскликнул я.

Библиотекарь вздрогнула и обернулась. Я тут же сунул нос обратно в книгу. 7151210JINHYEOK – пароль от «Гауди». А пятнадцатое июля – день рождения брата. Точнее, был. Я провел пальцами по подбородку. Значит, он рассказал кому-то про свой день рождения и даже звездочку добавил, будто намекая: «не забудь». Тот, кто стоял напротив… Неужели это и есть человек с фотографии? Неужели это BlackPine?

Я аккуратно пролистал страницу с пометкой, оставленной братом.

Все спрашивают: «Почему картина называется «Белое пустое пространство», если на ней нарисован зеленый лес?» Когда я начинаю писать, первое, что вижу, – белый холст. В нем появляются лес, море и небо. Так что, можно сказать, каждая работа рождается из моего собственного белого пространства – того, что открывается только мне. У каждого человека есть личное белое пространство. То, чего не видят другие, то, чего они, возможно, даже не способны понять. Собственный уникальный мир. Лес – еще одно белое пространство. Потому что даже с помощью чувств и слов человек никогда не сможет постичь его до конца.

Я перечитал этот отрывок несколько раз, но все равно не до конца понял смысл. В голову пришло лишь одно: вдруг библиотека когда-то была белым пространством для брата? Мир, хранящий в себе тайны, которые не увидеть со стороны – возможно, они не предназначены для чужих глаз вообще. И я тихо провел пальцами по дате рождения Чжина.

ПИСЬМО ШЕСТОЕ

Помнишь день, когда мы пошли в библиотеку готовиться к практическому