Ты любишь летние мандарины? - Ли Хиён

Я чувствовал, будто долго бегал по кругу, а теперь наконец вернулся в исходную точку. Лишь поняв, каким человеком был Чжин, можно постичь, что за история скрывалась в саду и какое место в ней занимала BlackPine.

Сумин молча смотрел в стакан с пивом, будто там хранилось прошлое брата.

– Добрым. По-хорошему наивным. Даже если про него распускали дурацкие слухи, он просто отмахивался. Я говорил: «Ты бы хоть раз ответил что-нибудь», – а он только смеялся. Я часто не мог понять, о чем он думал, но когда мы начинали разговор, оказывалось, у него внутри был свой, очень определенный мир.

В глазах Сумина заиграло что-то, как пена на пиве – воспоминание, поднявшееся со дна.

– Кажется, это было в третьем классе средней школы. Кто-то из дальних родственников умер, и мама с папой срочно уехали в деревню, а мне с самого утра стало плохо. Родителям я не сказал, все равно вернулись бы только под утро. После школы пошел домой – начался жар. Все тело ломит, лоб горит, в голове туман. Чжин позвонил, но я сказал, что плохо себя чувствую, и повесил трубку. Прошел, наверное, час. Кто-то постучал в дверь. Я еле-еле дошел, открыл – а там он стоит. Принес кастрюлю рисовой каши и лекарства от простуды. Сказал, по голосу понял, что я заболел, и сразу примчался.

Сумин не знал, зачем брат построил дом в «Гауди» и кого туда приглашал. Но человек, однажды поздним вечером принесший лекарства, навсегда остался в его памяти. Это и был Чжин, которого он знал. Одного этого воспоминания оказалось достаточно, чтобы сегодняшняя встреча стала не напрасной. Спрашивать дальше было бессмысленно.

После того как мы распрощались, я вернулся домой. Ждать лифт не стал и пошел по лестнице. Брат умер зимой, за несколько дней до начала каникул. Я не помнил тот день – мне было всего пять, в таком возрасте невозможно осознать смерть. Все, что осталось, – рассказы мамы о том, как Чжин обожал меня, своего младшего брата. Больше ничего. Ни воспоминаний, ни образов, а значит, скучать мне было не по кому. Только теперь я начал понимать: возможно, даже те, кто был рядом, тоже по-настоящему его не знали.

– Значит, даже Сумин не знал о ней…

Я шаг за шагом поднимался по лестнице, когда в голове всплыла мысль о BlackPine. Как всегда, сама собой. Уже неважно, кто она и какие отношения у них были с Чжином. Главное – знала ли она о его смерти. А если нет… стоило ли рассказать?

– Ну и дела. В школе был образцовым учеником, делал вид, что девочками не интересуешься? Как по-детски.

– Примерного из себя как раз Сумин строил.

– Не верю. Сумин точно был настоящим отличником. Не то что некоторые, которые за спиной что-то плетут…

– За спиной? Ты что такое сказал?!

– Что хотел, то и сказал! И вообще, теперь я знаю Сумина лучше, чем ты!

– Сумин то, Сумин се… ты, гляди, и на «дай лапу» откликаться начнешь, как песик.

– Ревну-у-уешь?

– Да щас!

Я остановился у входа в квартиру.

– BlackPine предложила встретиться снова. Как думаешь, стоит? Она же считает, что я – это ты.

– Кто знает? Может, стоит узнать у нее самой?

Но почему BlackPine до сих пор ни о чем не спросила? Куда я пропадал все время, где и чем занимался – если бы она хоть раз поинтересовалась, я бы, пусть даже нехотя, все бы рассказал.

Я разблокировал электронный замок и зашел в квартиру. Щелкнул выключатель на стене – в гостиной вспыхнул белый свет. Родители еще не вернулись. Передо мной были две двери, ведущие в разные комнаты. Я открыл одну из них.

Глава 7. Гремучая змея

ПИСЬМО СЕДЬМОЕ

«Когда-то для биологов гремучая змея оставалась настоящей загадкой. Как, спрашивается, она находит добычу? Чтобы понять, ученые ставили опыты: сначала закрывали змее глаза, потом устраняли обоняние. Но несмотря ни на что, она точно охотилась на мышей. Выходит, ей не нужны ни зрение, ни нюх, ни даже слух. Она не видела, не чувствовала запахов, не слышала – и все равно находила добычу. Как?

Оказалось, все дело в ее «третьем глазе». У змеи над мордочкой есть две маленькие ямки – сверхточные тепловые сенсоры. Знаешь, у человека на одном квадратном сантиметре кожи всего три точки, чувствительные к теплу, а у змеи в этих ямках – больше ста пятидесяти тысяч! Представь, что ты мышь: прячешься в листве, не дышишь, не издаешь ни звука. Но змея все равно тебя найдет, потому что улавливает даже слабое тепло твоего тела.

Знаешь, откуда я это узнала? Из книги под названием «Просто посмотри на дуб». Правда здорово? Я иногда думаю: у людей ведь тоже есть «третий глаз». Вот никто на что-то не реагирует, а ты вдруг чувствуешь это особенно остро. У одних эта способность становится талантом, у других – призванием, у некоторых – любовью. Если бы все одинаково реагировали на одни и те же вещи, скучно было бы жить, правда?

Наверное, именно поэтому в мире появляются тайны. Потому что есть такое, на что отзывается только твоя «точка тепла», другие люди просто не могут это почувствовать. А иногда – даже понять».

Судьба и любовь, тайны и эмоции – наверное, эти слова так тебя насмешили. Ты прошептал:

– Интересно, на сколько процентов люди понимают природу и мир вокруг?

– Люди сами себя понять не могут, куда им, – равнодушно ответила я и посмотрела на тебя.

В день, когда ты встал с места и начал читать вслух учебник, когда смеялся вместе с другими ребятами, – отреагировала ли «точка тепла» в моем сердце? Может, потому я невольно обернулась? Может, потому стала глупо улыбаться в ответ на твою улыбку? Наверное, так и было.

В день, когда я преградила тебе путь и сбивчиво заговорила, в день, когда мы стояли перед картиной, в день, когда я потянула тебя за руку, и мы неловко смеялись перед музеем, – я, похоже, затронула ту самую точку в твоем сердце. Мы много говорили там, где никто нас не видел и не слышал. Я чувствовала себя ближе к аватару JIN, чем к настоящему тебе, а ты смеялся чаще перед BlackPine, чем передо мной в реальности.

«Меня назвал дедушка. На самом деле я его не помню – он умер, когда я была