Счастливый хвост – счастливый я! - Ирина Всеволодовна Радченко

– Не сметь так высказываться о коллегах! Мы одно дело делаем – души людские лечим, а вы только и знаете, что шипеть и драться. Кстати, Матисс, ты получаешь выговор за драку с собакой в новом доме. Я предупреждал вас с Воландом, что в этой квартире, помимо человека, есть еще и наш сотрудник, но ты все равно умудрился расцарапать ей нос и устроить погром.

– Я? Да она сама на меня гавкать начала! – Матисс бегал по переговорке из угла в угол, словно сам стал тем самым солнечным зайчиком с часов Воланда. – Мы столько лет берегли «хозяйку», чтобы вместе с человеком она получила еще и псину в придачу? Да щ-щ-щас-с-с!

– Побольше уважения к коллегам! Собака, между прочим, тоже много лет берегла человека, чтобы он эмпатичным и добрым вашей «хозяйке» достался. Это просто возмурчительно! Так что выговор и неделю без игрушек. А Воланду – в двойном размере.

– Осмелюсь спросить, – лениво начал тот, даже не изменив позицию, только зрачки превратились в тонкие полоски гнева, – с какой стати наказание за этого оболтуса получаю я?

– За подстрекательство. Думаешь, я не знаю, как ты подговариваешь молодняк и их лапами все козни совершаешь? Ты, конечно, знатно примурспел в своих интригах, но я твои игры изучил за эти жизни от и до.

Воланд в ответ промолчал – сливочный язык солнца перебрался на макушку, отчего затевать спор ему явно расхотелось. Но Черныш знал, что в этой хитрой голове уже роятся планы, как отомстить каждому участнику его наказания. Резкий хлопок и нестройный хор шипения вывел руководителя из задумчивости, в которой он невидящим взглядом уставился в стену.

– Что смурчилось?

– Лукум схлопнулся. Его опять разбудили люди, так что с планерки он слинял.

– Это ненадолго, Кузька, – усмехнулся самый молодой и юркий Лексус. – Сейчас пару «подписей» поставит на тех, кто спать ему мешает, и вернется!

– Какой я тебе Кузька?! – ощетинился тот в ответ.

– Как же я от вас устал. – Черныш снова потер шею и застегнул ворот рубашки. – Мусильда, а где отчет о количестве возможных сотрудников на вверенном вам частном секторе? Мусильда?

Женщина за сорок в свободном домашнем платье сидела спиной к столу, коллегам и начальнику. На все вопросы и оклики гордо не реагировала. Такие стойкость и нежелание оборачиваться очень помогли бы Орфею, но на планерке обещали лишь новый виток скандала и пару очередных седых волос на голове Черныша. С такими сотрудниками ему придется менять имя на Седыш уже в ближайшие месяцы.

– Муся, не нервируй меня!

– Да она обиделась, вы что, не знаете ее? Лексус съел все мятные леденцы, и ей не досталось, вот она спинку всем и демонстрирует. С людьми, кстати, так же себя ведет.

– Кузьма, спасибо за пояснения, но я повадки Мусильды не хуже тебя знаю. Ты бы лучше репетировал свой концерт – вы с «хозяйкой» неплохо спелись.

– Она – мой аккомпаниатор, пою там только я!

– Сейчас морда от гордости треснет.

– О, Муся, ты заговорила! Я не стану, как твой человек, тебя уговаривать и умасливать. Получишь замурчание за отсутствие отчета и все!

– А вы скоро совсем полиняете от злости – и все! Так и быть, схожу распечатаю. – Мусильда медленно поднялась со стула, но лицом так и не развернулась к коллегам. Она проплыла к дальнему выходу, словно и вовсе не касалась этого скучного офисного пола. – Дверь мне кто-нибудь откроет?

Матисс, сбив на пути три стула и Кузьму, подлетел к Мусильде, но затормозить вовремя не смог – влетел спиной в стену. Получив подзатыльник от виновницы всей этой заварушки, он все же открыл дверь, выпуская плывущую к ксероксу даму с характером.

– Там и стой, – махнул на него Черныш. – Сейчас же вернется, будет скрестись, но сама дверь не откроет. Так и слиняет, не сдав отчет. А что это так тарахтит?

– Так это Лексус от леденцов уснул. Молодняк. – Кузьма недовольно оглядел стол и заправил за уши непослушные мягкие пряди.

И действительно, прямо на столе растянулся Лексус, смешно дрыгающий во сне конечностями и тарахтящий, как маленький трактор. Его не смог разбудить даже новый хлопок, возвещающий о появлении Лукума.

– Ты там всех расцарапал?

– Да-у.

– И вазу с цветами уронил?

– Да-у.

– Спать всю ночь не давал?

– Да-у.

– Со стола еду воровал?

– Да-у.

Черныш пристально глянул на кивающего в такт своим однообразным ответам Лукума и мгновенно поставил диагноз нерадивому сотруднику:

– Опять мемы с людьми смотрел?

– Да-у.

– Где я? – промурчал наконец продравший глазки Лексус.

– Просыпайся, мы все уронили!

Лукум резко столкнул со стола коллегу под сдержанные смешки остальных. Хорошо хоть кошачьи рефлексы работают лучше всего отдела вместе взятого – Лексус тут же подскочил, словно не он только что сонно бормотал, заняв собой половину стола.

– Уйду я от вас… С каждым днем все тяжелее справляться.

– Это все потому, что у вас – лапки, товарищ Черныш.

Начальник только хотел разогнать всех по рабочим местам, но тут переговорку заполнила тоненькая смешливая мелодия «хаппи-хаппи-хаппи».

– У кого такой омурчительно плохой вкус в музыке? – Кузьма аж подсобрался весь в большой раздраженный комок.

– У меня, – пробасил в ответ Черныш и взял телефон со стола. – Ни мяу всем, это начальство!

Спустя пару минут в переговорку несмело заглянул молоденький стажер – его уши смешно торчали и немного светились на солнышке.

– Ирис, поздравляю. Ты получаешь свою первую жизнь и важную задачу.

– Меня отправят к человеку? – В тоненьком голоске было столько надежды и трепета, что Черныш едва не прослезился, вспомнив свою первую миссию в Душевной канцелярии.

– Именно, малыш. Ты должен помнить, что наша главная задача – лечить людские души. Помогать им, любить, учить эмпатии и доброте. И поддерживать! Если шкодишь – это чтобы отвлечь от других проблем, если болеешь – то забираешь беды на себя. Да, сложно, да, не все люди замурчательные и справляются. Но тебе, малыш, выпала отличная «хозяйка» – она тебя не обидит. Тебе поможет наш старожил, он ее в детстве оберегал, теперь – твоя очередь.

– Я буду хорошим котиком.

– Мы все так говорили, – засмеялся Лукум.

– Не слушай их. Они уже обжились – у хороших и добрых людей, вот и гонор свой показывают. Но все равно очень любят своих «хозяев», только тут примуриваются! Ты запомни: люди без нас очень грустят, но и мы без них не можем. Мы им души лечим, они отплачивают любовью. Так и живем. А теперь всем быстро