Счастливый хвост – счастливый я! - Ирина Всеволодовна Радченко

Работники КОТиКа с хлопками стали исчезать из переговорки. Там в своих семьях они все это время сладко спали – еще бы, утро понедельника ведь! И пока люди занимались делами, собирались на учебу и работу, готовили завтраки и смотрели прогноз погоды, их пушистые лекари душ посещали еженедельную планерку. Чтобы потом снова проснуться и взяться за дело – чередовать любовь и шкодничество. Так по уставу Душевной канцелярии положено, вы уж не серчайте.

И если ваш кот еще не встретился вам на пути – не грустите. КОТиК просто долго обрабатывает запрос – видимо, кто-то снова съел все мятные леденцы в офисе. Но вы оставайтесь на линии ожидания – ваша любовь очень важна для нас.

Анаит Григорян. Кошка из чайной лавки

茶店の招き猫

Перед самым открытием в чайной лавке всегда стоит особенная тишина. Старое двухэтажное здание, выкрашенное поблекшей от времени и дождей зеленой краской, пощадила современная городская застройка. Даже несмотря на то, что оно оказалось буквально зажато между двумя большими домами, на рассвете в окна пробивался солнечный свет, рассеивающийся в пыльном воздухе четкими, словно бы прорисованными лучами, которые скользят по теснящимся на полках баночкам, керамическим чайникам, чашкам и прочим многочисленным, самым разнообразным предметам, которые время от времени вызывают интерес посетителей и приносят Мамии-сан, хозяину всего этого великолепия, скромный дополнительный доход. Однажды молодая клиентка, заглянувшая в лавку в поисках недорогих традиционных сладостей к чаю, заметила, что, окажись в этом магазине маленький ребенок или кошка, посуде и фигуркам-окимоно точно бы не поздоровилось.

Коитиро Мамия от этих слов на мгновение остолбенел и постарался как можно скорее выпроводить женщину, наспех завернув ее покупки в тонкую шуршащую бумагу и кое-как перевязав упаковочной лентой, которая совершенно не подходила по цвету. После того как женщина ушла, он еще некоторое время стоял неподвижно, с некоторой опаской глядя на закрытую дверь, как будто в любой момент та могла распахнуться и в магазин бы вбежала, заливисто смеясь, его пятилетняя племянница – дочь младшей сестры, которая в детстве тоже не могла больше двух минут усидеть на месте и на чьем счету было немало разбитых в родительском доме чашек и сломанных вещиц. Однажды она опрокинула вазу с веткой священного дерева сакаки, стоявшую на полочке домашнего алтаря. В тот раз их отец не выдержал и все-таки ей всыпал. Вспомнив тот случай, Мамия-сан зябко повел плечами, как будто по магазину вдруг пролетел сквозняк.

Все детство, сколько он помнил младшую сестру, она выпрашивала у родителей кошку и ударялась в рев, услышав очередной отказ. Можно себе представить, во что бы превратился их дом, если бы Ицуки действительно подарили кошку. Мамия-сан снова поежился. Да уж, они с сестрой были очень разными, как будто только он был настоящим ребенком их скромных, приверженных традициям родителей, а Ицуки подбросили любящие подшутить над людьми божества. Неудивительно, что именно ему отец с матерью доверили семейный чайный магазин, а сестра при первой же подвернувшейся возможности выскочила замуж и покинула семью. Правда, муж долго терпеть ее взбалмошный характер не смог, и брак распался. Вскоре Ицуки вышла замуж повторно и родила маленькую Саэко, как будто назло родственникам выбрав имя, которое записывалось на современный лад катаканой, а не кандзи. Когда Саэко исполнилось три или четыре – Мамия-сан точно не помнил, – сестра снова осталась в одиночестве, и ей пришлось работать с раннего утра до позднего вечера, чтобы позволить себе крохотную съемную квартирку в кондоминиуме на окраине Токио и обеспечивать Саэко всем необходимым. Благодаря ее бьющей через край жизненной силе она в основном справлялась, но время от времени приводила Саэко в чайную лавку к брату и просила его присмотреть за племянницей. Эти визиты случались всегда неожиданно, и Мамия-сан испытывал к ним смешанные чувства страха за сохранность содержимого лавки и трепетной нежности к Саэко, которая, как ни крути, была все же очаровательным ребенком.

На деревянном прилавке рядом с кассовым аппаратом сидела старинная керамическая манэки-нэко, когда-то покрытая белыми, черными и рыжими пятнами и украшенная красным шелковым шнурком с бубенчиком. Краска большей частью вытерлась и осыпалась, в трещины и шероховатости глины въелась грязь, шелковый шнурок истрепался, а мордочка приобрела какое-то странное осмысленное выражение, словно кошка внимательно слушала собеседника. Мамия-сан решил, что статуэтка относится к эпохе Тайсё или, может быть, даже к поздней Мэйдзи, и планировал в ближайшее время проконсультироваться на этот счет со знакомым антикваром. Такая манэки-нэко могла стоить гораздо больше, чем он определил навскидку, – даже несмотря на не очень хорошую сохранность. Так что пока рядом с кошкой не было ценника, и она служила украшением чайной лавки, привлекающим посетителей. В прошлый раз, когда младшая сестра по своему обыкновению неожиданно заявилась вместе с Саэко, Мамия-сан едва успел спохватиться и переставить статуэтку на верхнюю полку, чтобы девочка не могла до нее дотянуться. Конечно, стоило убрать кошку подальше на случай, если визит родственников повторится, но с того дня прошло совсем немного времени, так что это вряд ли должно было случиться скоро. Каждое утро, открывая магазинчик, Мамия-сан с сомнением смотрел на керамическую фигурку и принимал решение переставить ее на одну из верхних полок завтра утром. С появлением манэки-нэко в чайной лавке и правда стало больше посетителей, словно ее поднятая вверх лапка с отбитым когтем действительно обладала магической силой.

Многие годы имевший дело со старинными вещами, Мамия-сан не верил ни в магию, ни в приметы, ни в популярные среди молодежи городские легенды. Будь иначе, он бы попросту не смог поддерживать существование доставшегося ему в наследство магазинчика, и ветхое здание давно бы уже было выкуплено и разрушено, а на его месте появился бы комбини с товарами первой необходимости. Часть вещей, которые он продавал, приносили ему владельцы, которым от умерших дедушек и бабушек остались сделанные из древесины павловнии и украшенные печатями мастеров коробки, где хранились предметы для чайной церемонии, театральные маски, керамические и фарфоровые вазы и еще множество всяких вещей, которые так любят туристы и собиратели редкостей. Однако стоило признать, что их продажа была наименее прибыльной, поскольку Мамии-сан оставалась лишь его скромная комиссия, которую он давно не решался повысить. Главные же предметы, благодаря которым нередко удавалось покрыть коммунальные платежи на целый месяц вперед, попадали в руки Мамии-сан совершенно иным способом, который наверняка бы не понравился тем, кто платил за