Гражданин Еда Рассказы 2020—2021 - Алексей Константинович Смирнов

- Запрещается подкладывать предметы! От суммы по трем измерениям!

Дружный вой сделался монотонным.

Состав на что-то натолкнулся, содрогнулся, объехал, продолжил снижение. Брызнула кровь.

- Пустите меня, мне рожать!

- Соблюдайте правила... По сумме трех измерений...

В окнах обозначились скальные породы - седые, безжизненные. Жар усиливался.

- Ладно, - сказал динамик. - Успокойтесь. Надо немножко потерпеть. Мы едем в Австралию. Насквозь. Вы же хотите в Австралию? Придется капельку потерпеть, но мы приедем.

В вагонах наступила тишина. Кровь капала беззвучно.

Потом музыкант неуверенно взял аккорд.

Пожилой дядька еще раз утопил кнопу.

- В Австралию? - спросил он осторожно, морщась от боли.

На сей раз ему ответили.

- В Австралию. Не возражаете?

Он закусил губу.

- Может, внуки доедут, - продолжил машинист.

- Тогда ладно, - ответил дядька. - Мы потерпим. Если обещаете. Мы поедем в Австралию.

- Там будет ад, - предупредил тот. - Там преисподняя, пекло. Мы пересечем раскаленную преисподнюю, мы встретим дьяволов и демонов, мы будем невыразимо страдать и рискуем сгореть в ядре...

- Мы едем в Австралию, - повторил дядька.

© сентябрь 2021

Кабачок

Илья Наумович вырастил кабачок.

На даче.

Это был чудо какой кабачок, чудовище, исполин, Гулливер. Илья Наумович проникся к нему особыми чувствами еще на стадии замысла. Холил его и лелеял, кудахтал над ним; шланг до него протянул прямо из нужника и поливал самыми свежими питательными веществами. Кабачок наливался силой, а Илья Наумович пел ему колыбельные, наглаживал, соорудил оградку вроде кладбищенской - ее потом пришлось переставлять, потому что овощ стремительно распирало от огородной любви.

О них обоих пошла гулять слава.

Сначала дивились друзья и родственники, потом соседи. Кто-то настучал в районную газету, приехал корреспондент. Но куда ему было угнаться за современными носителями; не успел выйти номер, а видеоотчет о богатырском кабачке уже разлетелся по миру и собрал внушительную и восторженную аудиторию.

Илья Наумович работал в больнице, и там, конечно, незамедлительно прознали о кабачке. Из каждого закутка, во всех коридорах и лифтах ему улыбались:

- Илья Наумович у нас теперь звезда.

- Селекционер.

- Мичуринец.

И кто-то, наконец, сожмурился хищно и произнес:

- Кормилец!

Илья Наумович застенчиво мычал. Он не привык быть звездой. Звездный статус уже начал ему докучать, накануне приехало телевидение, а дома намекнули, что эту внезапную известность уже неплохо было бы понемногу переводить в рубли. Он же совершенно не разбирался в таких делах и предчувствовал внутрисемейное недовольство.

Кабачок переехал в городскую квартиру и обустроился в прихожей, от которой отхватил немалый кусок.

- Когда же вы нас накормите своим кабачком, Илья Наумович? - не выдержал заведующий отделением, и все выдохнули. Главный вопрос был задан. Бесхитростные медики, когда они предоставлены в ординаторской самим себе, обнаруживают настолько примитивные интересы, что даже трогательно.

Илья Наумович смешался. Он догадывался, что рано или поздно кабачок придется съесть, но мысль о том, что это сделают сослуживцы, казалась дикой.

Заведующий не отставал. Он и на следующий день осведомился, когда он будет есть кабачок, и на третий, и на четвертый. В день пятый его почему-то не было, а на шестой спросил снова.

- Ладно, суки! - гавкнул Илья Наумович, когда остался один. - Рогатые твари, я вас угощу. Гниды, уроды, я ненавижу вас...

Он отправился в овощной магазин и насовал в мешок самых неказистых, откровенно отвратительных кабачков, да и еще кое-чего добавил - не то репу, не то баклажан (для сытности - так подумал); всего набралось килограммов пять. Дома, пока жены не было, он все это собственноручно порубил в крошево и зажарил в огромной сковороде, а потом потушил. На выходе образовалось месиво из тех, что подают в корыте. Илья Наумович вытряхнул блюдо в большую суповую кастрюлю и отнес на работу.

Коллег не пришлось звать дважды, слетелись все. Стряпня Ильи Наумовича пришлась им по вкусу. Подчистили все до крошки, а заведующий не поленился отполировать кастрюлю хлебной коркой, которую - пропитанную соусом - и съел один.

- Да, Илья Наумович! - пророкотал он. - Уважили товарищей! Действительно, царь-кабачок!

Остальные подхватили его хвалебную речь и под конец зарапортовались в славословиях, путая Илью Наумовича с кабачком.

Илья Наумович шел домой веселый и знай бормотал:

- Сучары, падлы... Так вам!..

Кабачок, впитавший лучшее, что есть в человеке, лежал себе в прихожей. Ночью Илья Наумович о него споткнулся. Вышел в уборную, свет не зажег; упал и сильно ударился головой. Все закружилось. Илья Наумович, матерясь, кое-как встал и нагнулся. Он поднял кабачок, чтобы перенести его в другое место. Разогнуться он уже не смог.

Жена отвезла Илью Наумовича в родную больницу. Сбежались, кто был.

- Что случилось, Илья Наумович?

- Да поднял этот сраный кабачок! - в сердцах выпалила жена.

- Молчи! - каркнул он, но было поздно.

...Утром к нему в палату пришел заведующий.

- Как же так, Илья Наумович? - спросил. - Чем вы нас накормили? У меня вот изжога теперь. Разве так можно? Мы верили вам, уважали. Радовались за вас. Мне неприятно вас видеть. Вы очень, очень нехороший человек.

© ноябрь 2021

Клевета

Главврач распахнул дверь и застыл на пороге. Доктор поспешно развернулся в кресле и угодливо взглянул по-над маской.

- Павел Иванович, - озабоченно произнес главврач. - Вы хорошо себя чувствуете?

- Очень даже ничего. А почему вопрос?

- Там... - замялся главврач. - Там в холле сидит ваша пациентка. Она утверждает, что вы пьяны.

Доктор, ни слова не говоря, медленно стянул маску. Так же медленно встал. Шагнул к главврачу, и тот попятился.

- Позволите дыхнуть? - осведомился доктор.

- Да нет, не стоит, я и так вижу...

- Нет уж, позвольте!

И доктор дохнул. За час до этого он основательно перекусил, и главврач поморщился. Собственная маска не уберегла его от утробных паров.

- Вижу, Павел Иванович!

- Нет, извините! Было ли хоть раз... хотя бы полраза, чтобы я на работе?..

- Не было! Не было никогда!

- Ну, а раз так...

Доктор покинул кабинет и пружинистым шагом почесал в холл.

- Павел Иванович, подождите! Не надо!

Но доктор уже ворвался, куда хотел.

У стойки администраторов сидела тучная тетя, крашенная в сиреневый цвет. Обнимая сумку, она самозабвенно разглагольствовала о недостатках медицины вообще.

Доктор придвинул кресло, подсел, улыбнулся. Тетя умолкла. Она