Дитя пыли - Нгуен Фан Кюэ Май

пообещала, что все в конце концов наладится. Ей ведь известно про осложнения с подачей визы. Кажется, она должна бы понимать, насколько тяжело он воспринимает поражение!

– Я ведь говорила тебе, как это важно, а ты все равно плохо подготовился…

– Эй, ну как все прошло? – закричал с противоположной стороны улицы агент Куанг и поспешил к ним, лавируя в потоке транспорта с сигаретой в зубах. – Дали визу?

Фонг выронил папку с документами и схватил его за грудки:

– Ты мне обещал, что проблем не будет! Взял с нас двенадцать миллионов донгов. Это почти шестьсот долларов.

– Прекрати. – Бинь оттащила его от Куанга.

– Вот дерьмо, да успокойся ты, – выплюнул сигарету агент. – Хочешь, чтобы они увидели, как ты тут драку затеваешь? – И он показал на полицейских.

Фонг сжал кулаки.

– Верни мне деньги. Хотя бы половину.

– Ты тупой, что ли? Неужели не понимаешь, как трудно было устроить тебе собеседование? Если бы не моя помощь, ты вообще не попал бы туда. Так что возврата не жди. Как накопишь достаточно, свяжись со мной, составим новое заявление. Попытаемся еще раз.

– Ах ты, крыса помоечная! Я расскажу американцам, как ты меня обдурил!

– Вперед, чего ждешь‐то? – сквозь зубы процедил Куанг. – Только обещаю: если у меня будут из-за тебя неприятности, не видать тебе Америки, как своих ушей.

– Не смейте нам угрожать! – шагнул вперед Тай. Стоя между мужчинами, мальчик свирепо уставился на агента. – Отец правильно говорит: верните нам половину денег!

– Фиг я вам чего верну! – выпалил Куанг и пошел прочь.

Бинь и Зьем, сидя на корточках, собирали документы. У Фонга от ярости тряслись руки. Куанг забрал все их сбережения. Хуже того: этот человек заронил им в голову мысль о том, что Фонга и его близких ждет иная, лучшая жизнь.

– Ба, ты как? – коснулся его плеча Тай. – Я надрал бы задницу этому жулику, если бы не они, – мальчик мотнул головой в сторону полицейских.

– Я не должен был выходить из себя, – покачал головой Фонг, который по опыту знал, что уличные драки почти всегда лишь ухудшают положение дел. – Ты, сынок, не бери с меня пример.

– Да я горжусь, что ты все высказал этому мошеннику, ба. Иначе такие, как он, всегда будут над нами издеваться.

Слова Тая напомнили Фонгу, что вокруг слишком много плохих людей. Всего неделю назад он видел на рынке, как вьетнамка, одетая в шелковое платье и туфли на высоком каблуке, пинала корзины кхмерской уличной торговки, да так, что все овощи рассыпались по грязной земле. Пока Фонг отчитывал бузотерку и слушал ее ответные крики, торговка, склонив голову, лихорадочно собирала шпинат, огурцы и помидоры, ничего не ответив на обвинения вьетнамки, которой не понравилось, что она якобы расселась посреди дороги. В городе, где жил Фонг, слишком многие смотрели на кхмеров свысока лишь потому, что у тех темная кожа. Чем светлее кожа, тем выше положение человека во вьетнамском обществе, ведь светлая кожа означает образование и деньги: богатым и образованным незачем гнуть спину под солнцем. Фонг понимал недовольство своих друзей-кхмеров, рассказывавших ему о процветающей Кхмерской империи, некогда располагавшейся в землях дельты Меконга, которые были захвачены Вьетнамом несколько столетий назад.

Они пошли дальше. Фонг смотрел на лежавшую впереди длинную дорогу. Ноги отяжелели, в горле пересохло, голова болела.

Стоявшая на тротуаре торговка с тележкой предложила ему свой товар – свежие кокосы и всевозможные напитки.

– Есть у вас чай со льдом, тетушка? – спросила ее Бинь.

– Да, всего две тысячи донгов за стакан.

– Давай передохнем, ань, – предложила Бинь мужу.

Тот уселся на низкий пластмассовый стульчик рядом с ней и детьми.

– Два стакана, пожалуйста, тетушка, – попросила его жена. – Это будет четыре тысячи донгов, правильно?

– Да, не дороже водного папоротника.

Бинь достала кошелек и заплатила за чай. Обычно она экономила каждый заработанный грош. Фонг не помнил, когда жена в последний раз покупала себе новую одежду или что‐то из косметики. Если они доберутся до Америки, он с первого же пособия купит ей хороший крем, чтобы мазать солнечные ожоги на щеках.

Торговка извлекла из пенополистирольного холодильника ледяной блок и расколола его на кусочки, улыбаясь из-под конической шляпы кривоватой улыбкой. Во рту у нее не хватало нескольких зубов, по морщинистым щекам рассыпались пигментные пятнышки. Наверное, ей было в районе шестидесяти пяти. По возрасту она вполне годилась Фонгу в матери. Возвращалась ли его мать когда‐нибудь в приют, чтобы попытаться найти своего ребенка? И может ли эта женщина оказаться его матерью?

– Вы ведь нездешние, верно? – спросила торговка, бросая лед в два больших стакана. Фонг надеялся, что в ее взоре промелькнет узнавание, но женщина даже не попыталась к нему приглядеться.

– Мы из Бакльеу. – Бинь обмахивалась шляпой, которую вытащила из рюкзака.

– Помню-помню, есть еще легенда про принца Бакльеу. Это ведь он был так богат, что, когда его возлюбленная уронила монетку, сжег десять банкнот, чтобы было светлее искать? – И женщина засмеялась, разливая чай по стаканам.

– Да, он делал много глупостей вроде этой, – подтвердил Тай. – Тратил деньги направо и налево, и теперь у его семьи почти ничего не осталось.

Зьем украдкой посмотрела на пачку кокосовых конфет, которую торговка положила перед ними на маленький столик.

– Его особняк нынче принадлежит государству. А один из сыновей принца зарабатывает на жизнь велорикшей.

– Ничего себе! Но такова жизнь. – И она добавила вьетнамскую поговорку, гласившую, что жизнь – это когда едешь то высоко на слоне, то низко на собаке.

Фонг лишь кивнул народной мудрости.

Бинь и Зьем взяли полные стаканы и стали пить. Торговка вытерла лицо рукавом рубашки.

– Человек, с которым вы ругались, обещал помочь вам попасть в Америку? – спросила она Фонга.

– Вы его знаете, тетушка?

– Его тут все знают, – покачала головой торговка. – Куангу нельзя доверять. Он делает деньги на людях смешанного происхождения вроде вас, особенно на тех, кто из сельской местности.

– Он содрал с нас двенадцать миллионов донгов, – вздохнула Бинь. – А чиновники просто взяли и отказали.

– Небеса и земля! Лучше бы вы сделали все сами. Никакие посредники вам не нужны. Но… честно говоря, в наше время без посторонней помощи попасть в Америку очень сложно.

– Без посторонней помощи? – Фонг был уверен, что торговка говорит о других агентах, которые сдерут куда больше Куанга.

– Ну… я про американцев, которые возвращаются сюда искать своих детей. Кто‐то из них мог бы вам помочь.

Фонг отставил чай в сторону.

– Вы имеете в виду американцев, которые находились тут во время войны?

– Да, тогда они мальчишками были. А теперь старики.

– И они возвращаются? – в