Дорогая Дуся - Елена Колина

…И вот она поехала. В розовой шапочке с кружевной оборкой и розовых лакированных туфельках. С маленьким розовым чемоданчиком. Не одна, конечно, а со всеми другими детьми, на автобусе. В чемоданчике были пупсики. Барби она не взяла, потому что «у других девочек Барби нет, и не нужно выделяться из коллектива», – так сказала Дуся.

Тут нужно отметить одну важную вещь: розовая шапочка с кружевной оборкой и розовые лакированные туфельки были в то время как… как если бы Мура приехала к лагерному автобусу верхом на пони, и пони зашел бы в автобус и уселся на сиденье. Не было в общем доступе ни шапочек, ни туфелек, ни розовых чемоданчиков. Ничего подобного в магазинах не продавалось. Но Мура же была принцесса двух королевств, и у нее было все, что можно было пожелать: розовый чемоданчик был родом из Голландии (Дед писал статьи в иностранные научные журналы, ездил на конференции по проблемам Чего-то Такого Сложного и привозил Муре подарки), а розовые туфельки были из Италии (Второй принесли розовые туфельки для внучки прямо в кабинет). Таким образом, Мура исключительно сильно выделялась из коллектива. Почему Дуся об этом не подумала? Ну, мы же часто уделяем внимание мелочам, упуская из виду главное. Дуся хотела, чтобы Мура выглядела красиво и аккуратно, а Дед, хоть и знал, что в стране дефицит всего необходимого, но не задумывался о том, какие туфельки носят другие девочки и в каких шапочках ездят в лагерь.

В чемоданчике, кроме пупсиков, была пижама и другие нужные вещи: зубная щетка, расческа и одиннадцать платьев, чтобы каждый день переодеваться. Ну, и конечно, у Муры была еще с собой отдельная розовая сумка с самыми маленькими пупсиками. Мура взяла одежду для пупсиков, посудку и даже кое-какую пупсикову мебель. Шкафик, столик, стульчики, холодильничек. Все-таки они едут на 24 дня.

Надо сказать еще кое-что важное: Мура была странная. Не взрослая, но точно не маленькая. Она любила думать, замереть по утрам на краю кровати в наполовину натянутых колготках. Это было мгновение перед прыжком в новый день… У некоторых мгновение длится долго.

Именно в это время Муре в голову приходили такие мысли, которые не всякому взрослому приходят, если он не особенно любит думать. Почему в жизни все так? Почему в жизни все так, как есть, а не по-другому? Стоит ли учиться математике, если мы все умрем? Дед говорит, как раз поэтому стоит учиться, что мы все умрем, это непонятно. Есть ли Бог и следит ли он персонально за ней, Мурой? Возможно ли договориться, что она будет верить в Бога, а он за это будет верить в нее? Почему Дед говорит, что она не готова к реальной жизни, ведь у нее всегда все уроки сделаны? Нужно ли накопить хлеба и конфет на случай блокады? Неужели когда-нибудь кто-нибудь скажет: «Дорогая Мура, я твой муж навеки»? Не запретят ли ей читать?

Почему Муре могли запретить читать? Между Дедом и Дусей был скандал, совсем небольшой скандальчик.

– Как можно было дать ребенку Достоевского?! Ребенку нужно по программе читать Бианки! – возмущалась Дуся.

Дед оправдывался:

– Бианки она тоже прочитает.

– У нее под подушкой «Идиот». «Идиот» – это не Бианки, Бианки не «Идиот».

– Согласен, Бианки не идиот… Я просто подумал, раз ей все равно нужно читать Бианки, пусть прочитает Достоевского.

Дуся нежно спросила: «Ты идиот?», и Дед честно ответил: «Я без пяти минут академик». Мура снисходительно улыбалась – она прочитала не только «Идиота», но и «Братьев Карамазовых», сначала второй том, затем первый, читала и думала, как же этот писатель плохо пишет, всё перепутано и ничего не понять… Когда заметила, что прочитала сначала второй том, а потом взяла первый, было уже поздно. Мура затем прочитала «Преступление и наказание», там всё было получше, по порядку. И она всё еще играла в пупсиков и мечтала поиграть в привидения.

В лагерь Мура захватила с собой простыню с дырками для глаз для игры в привидения. Она заранее вырезала в простыне дырки, чтобы все уже было готово и можно было сразу начать. Что начать? Как что?.. Летать по лагерю, как маленькое, но ужасно опасное привидение. В книге «Малыш и Карлсон, который живет на крыше» было привидение, и почему бы ему не появиться еще раз?

Ну, и последнее: Мура еще ни разу не ночевала вне дома. Да-да, вот именно, она еще ни разу не ночевала в гостях… Вообще ни разу, ни у кого! Дуся не разрешала Муре ночевать в гостях у Лизиных подруг. Говорила: «Нечего тебе там делать, будешь там всю ночь подслушивать». Ну, как вам такое? Нечего делать?! В гостях?! Мура мечтала всю ночь есть конфеты и бутерброды с колбасой, кидаться подушками, всю ночь играть с пупсиками, скакать по кроватям, как маленькое, но ужасно опасное привидение… Теперь понятно, почему Мура, которая никогда, ни минуты не была нигде без взрослых, так мечтала поехать в лагерь.

Дуся заранее научила Муру, как она должна вести себя в автобусе: скромно. В первую очередь скромно.

– А во вторую очередь? – спросила Мура.

– Приветливо. Улыбаться детям и воспитательнице. Улыбаться, Мура, не означает хохотать во всё горло! Гоготать, как козел, тоже не означает.

Мура не стала уточнять: гогочет гусь, а козел блеет, вот так – «бе-е-е». Она не собиралась ни гоготать, как гусь, ни блеять, как козел. Она собиралась быть привидением, не более того.

– В автобусе обычно все поют и читают стихи, – сказала Дуся. – Ты тоже прочитай стихотворение. Если попросят. Самой привлекать к себе внимание не стоит. Но если попросят, то почему бы и не прочитать?.. Помни, что ты ребенок из хорошей семьи и росла на Пушкине.

– Я не на Пушкине росла, а на этом диване, – поправила Мура. Про Пушкина – это была их с Дусей дежурная шутка.

Мура предвкушала, как скоро, совсем скоро она будет летать в простыне как маленькое, но ужасно опасное привидение.

И вот она поехала, с маленьким розовым чемоданчиком, в чемоданчике пижама, зубная щетка, расческа и одиннадцать платьев, чтобы каждый день переодеваться. Через одиннадцать дней Дуся с Дедом привезут еще.

Когда Мура устраивалась на своем месте в автобусе, воспитательница громко сказала: «Кто это тут у меня надушился, как обезьяна?!» Мура удивилась – разве обезьяна душится? Но ничего не сказала, поскольку именно она надушилась, как обезьяна. Перед отъездом из дома Мура вбежала в Дусину комнату и надушилась Climat.

– Ничего, что ребенок отправится в лагерь, благоухая французскими духами? – спросил Дед.

– Ничего, – ответила Дуся. – Они в автобусе начнут петь, стихи читать, никто