Дружок - Елена Антипова

Мы возвращались с работы, как обычно. Я заехал за тобой. Потом вместе заехали за селедкой. Мы не спешили, потому что по-детски оттягивали момент, когда снова придется вернуться к своей беде. Мальчик не ел несколько дней, а со вчерашнего вечера стал отказываться от воды. Твоя мама оставалась с ним дома и обещала обязательно позвонить, если что. Но он дождался. Когда мы вошли и ты опустила на пол пакет с завернутой в газету рыбой, он был уже в прихожей, ждал нас. Я даже обрадовался, подумав, что коту стало легче, но потом он просто лег прямо перед обувным ковриком, преградив нам путь, и больше не двигался.

Ты не хотела выпускать его из рук, даже когда он полностью окоченел. Мне пришлось дождаться, пока ты уснешь, завернуть его в полотенце и спрятать в обувную коробку. Едва рассвело, ты разбудила меня, и мы поехали к пустырю по ту сторону железной дороги. Ты очень боялась, что собаки могут откопать Мальчика, и я очень старался, зарывался по пояс в землю, тронутую первыми заморозками. Я тогда не знал, насколько неважна дальнейшая судьба тела, и потакал твоему беспокойству, думая, что если все сделаю правильно, то станет легче. Тебе станет легче.

Но ты плакала не переставая. Даже на работе, откуда я забирал тебя каждый день, я видел твои опухшие красные глаза и ненавистный носовой платок с голубыми цветочками. Мы смотрели телевизор, ходили за покупками, в консерваторию и на хоккей, и ты плакала. Оксана перестала отпускать к нам Аленку после десятка попыток утешить тебя словами или пирогами с картошкой. Девочка тоже была напугана. Мы все были напуганы.

Но прошло. Знаешь, это дает надежду теперь. Глядя каждый день на то, как ты заливаешь подушку слезами, я вспоминаю, как однажды прошло, и надеюсь на то, что и теперь все просто идет своим чередом. Время берет свое. Но всему есть предел, и когда-нибудь ты успокоишься и долго еще, до самой встречи, не услышишь мой голос.

* * *

– Да, конечно поеду! А что такое «психо-нерво-логический»?

Лето, то дождливое, то нестерпимо жаркое, тянулось лениво. Утром книжка, звонок Юльке. Конечно, она всегда говорит, что давно позавтракала и готова выйти, хоть сейчас. Конечно, приходится ждать ее полчаса, а то и дольше. Потом бессмысленное шатание по дворам, все одни и те же разговоры и совершенно никаких приключений. Раньше, в начальной школе, как-то проще было. Игры разные: колечко, жмурки, прятки, футбол. На турниках еще покрутиться можно было. А теперь все! В последний раз, когда Аленка, стоя на воротах, извалялась в пыли, мама предъявила ей не только за испачканные шорты, но еще и за то, что «ты же девочка, и вообще, вон у тебя какая грудь выросла». Было совершенно не ясно, чем грудь может помешать проводить время, как раньше, но Юлька эту странную мамину мысль поддержала. Конечно, она же известная зануда, у нее со второго класса кличка Робот. Еще и Верочку отправили в деревню на целый месяц. И что делать теперь?

Поэтому, когда мама после короткого телефонного разговора спросила, не хочет ли Аленка поехать в санаторий, даже варианта не было отказаться. Поехать куда-нибудь, кроме деревни или сада Бабули, – это настоящее приключение. Тем более что ни в лагерях, ни в санаториях Аленке пока бывать не приходилось.

– Психоневрологический. Там нервы лечат. Ты же сама жаловалась, что у тебя голова стала чаще болеть.

И правда, в этом году, начавшемся необыкновенно тихими январскими праздниками, Аленка чаще жаловалась маме на здоровье. Но не настолько же, чтобы нужно было что-то лечить.

– Не бойся. Там никаких уколов не будет. Ванны жемчужные, массаж, может, лечебная физкультура. Это Катина мама звонила, им от работы дают две путевки.

Катька Тарасова уже несколько лет как не была самой лучшей Аленкиной подругой. Но в начальной школе их было не растащить, и маме, надо сказать, это не особенно нравилось. «Девочка непростая, с характером» – так она говорила, но совершенно непонятно, что она при этом имела в виду. С Катькой никогда не было скучно. Она, единственный ребенок в семье, одиночества не любила и всегда охотилась за компанией. А еще она была редкая фантазерка и постоянно выдумывала приключения, не всегда безопасные. Кидать с балкона шестого этажа шарики с водой, опускать из окна на ниточке купюру или старый мамин кошелек и наблюдать за реакцией прохожих, поджечь спичкой струю лака для волос прямо в квартире или объявить бойкот какой-то особенно нелюбимой однокласснице – все это было очень весело вначале, но заканчивалось неизменно очень неприятным разговором с родителями. Поэтому со временем Аленка стала относиться к подруге как к синониму неприятности и все реже встречалась с ней вне школы. Но какая разница, куда и с кем ехать? Главное, что можно попасть куда-то, где еще никогда не была. Пусть даже это Павловский детский психоневрологический санаторий.

Ехать нужно было уже послезавтра. Видимо, это были какие-то остатки путевок, или Катина мама не сразу выбрала Аленку в пару своей дочке с характером. Собираться пришлось быстро. Раньше Аленка, уезжая за город к родственникам, полностью доверяла сборы маме, но в этот раз нужно было обязательно взять с собой самые важные вещи, положить которые мама точно не догадается. В спортивную сумку с одеждой, полотенцами и тем, что обычно стоит в ванной, отправились: вырезанное отцом зеркало в форме сердечка, книжка – подарок тети Маши, прозрачный блеск для губ и старая мамина пудра, взятая когда-то для игры, но давно используемая по назначению. Это все было довольно легко спрятать в багаже, а вот кассетный плейер, купленный им с Верочкой на двоих, сразу вызвал у мамы вопросы. Кое-как удалось убедить маму, что Аленка будет аккуратно, да, конечно, очень бережно пользоваться, и никто на это старье не позарится, и вообще, Катька, вон, возьмет новый CD-плейер с дисками. Вместе с кассетником свое право оказаться поверх хлопковых трусов и носков заслужили «The Beatles», «The Queen» и Константин Никольский, подаренные отцом на Новый год. «Пропаганду» решила не брать: вдруг и правда украдут.

Когда пришло время ехать, оказалось, что смена уже началась и все остальные жильцы санатория давно на месте. Добираться до города Павлово пришлось самим, на пригородном автобусе. Мама поцеловала Аленку и потом махала вслед из-под навеса платформы номер два, пока они втроем, с Катькой и ее мамой, разворачивались на площади возле автовокзала в душном «пазике». В следующие три часа пути девочки измаялись на липких сиденьях, съели половину собранных на всю смену лакомств, замучили водителя просьбами «сделать