Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин

дядя Вова с тётей Любой, промёрзли до костей. Родители, конечно, собирались наказать нас, однако этого не потребовалось. В тот же день мы с Лёхой дружно заболели: простыли и слегли с температурой.

«Оказывается, путь к счастью тернист», – написал Лёха, когда мы валялись в кроватях, каждый в своём доме, а я ему, что «не сдаюсь из-за промокших ног». И тогда он сказал, что в следующий раз возьмёт сменку, а я – что пойду босиком. Он ответил, что босиком – это гениальная идея, ведь недаром говорят, что счастье – босоногое, а это значит, что за ним нужно ходить босиком.

Я посмеялась, и мы до одурения переписывались днями и ночами напролёт, пока не выздоровели, а через неделю случился тот самый стим-брейк, и никакого следующего раза больше не было.

Все эти воспоминания переполняли моё сердце, но говорили мы с Лёхой совсем о другом.

– А помнишь, как прогнали Королька? – Быстро приподнявшись, он схватил из миски горсть чипсов и плюхнулся обратно на подушки. Качалка скрипнула. – Знатно они тогда прифигели.

– Королёк орал, что всех нас переломает и скормит собакам, – поддержала я.

– Угу, только больше они не появлялись. Это же ты придумала закидать их тухлятиной.

– В каком-то сериале подсмотрела.

Королёк был парнем из соседнего коттеджного посёлка, на несколько лет старше нас, и приезжал со своей компанией к нам на мотоциклах. Они со страшной скоростью носились по улицам и приходили сидеть на наше место, чтобы поиздеваться над нами, пока я не придумала, как их прогнать. Мы собрались все вместе и закидали их тухлыми рыбьими головами и мясными объедками, которые специально для этого собирали всю неделю.

– А ведь я с ним в позапрошлом году на высоковольтном полигоне пересёкся. Гоняли там на мотиках. Я его поначалу не узнал. Но он сам ко мне подошёл. Всё нормально. Без претензий. Ты разве не видела? Я с ним фотки у себя на канале выкладывал.

– Прости, Лёш, но я на тебя не подписана.

– Да ладно? – Он изобразил возмущение. – А ну давай сюда телефон! Сейчас быстро это исправим.

– Не нужно, – я торопливо забрала телефон со стола. – Я сама потом.

Было бы неловко, если бы он обнаружил, что я соврала.

– Короче, весело было, да… – Лёха задумчиво покачал головой. – Кстати, я же тебе свой новый мотик не показал. Напомни потом. А помнишь, как на рыбалку ходили?

– Угу. Рыбалка, – я рассмеялась. – Не было никакой рыбалки. Четыре часа распутывали леску, а потом домой вернулись.

– Ну да. Но всё равно весело же было! А как к Белой Бабусе лазили?!

– Такие дураки. Сейчас думаю – зачем?

– Как зачем? Настоящий же призрак.

– Ты и сам в него не веришь. Просто пугали друг друга, вот и всё.

– Неправда. Очень даже верю. Она наверняка до сих пор там живёт. А ты знаешь, что Антон с Герой поспорили со мной, что они там ночь просидят?

– И как? Просидели?

– Не-а. Проиграли. Короче, рассказываю…

На Лёхе была рубашка с коротким рукавом, и, когда он активно жестикулировал, я смотрела на его руки, больше не тонкие, мальчишеские, а крепкие, сильные, с хорошо различимыми мышцами, и пыталась убедить себя, что это уже совсем другой человек и мне не стоит цепляться за прошлое. Мы все растём и меняемся. И то, что с нами происходило тогда, ушло безвозвратно. То было хорошее время, и мне некого винить в том, что дальше всё сложилось так, как сложилось.

Просто мы выросли, и каждый стал таким, каким хотел быть. И да. В глубине души я сожалела, что всё так получилось, но, вернись я на три года назад на люцерновое поле и зная, что будет потом, в будущем, скорее всего, поступила бы так же, но только уже по другим причинам.

– Варь, – Лёха пощёлкал пальцами. – Тебе неинтересно?

– Интересно. Просто меня тогда с вами уже не было.

Он поймал мой взгляд, и те секунды, пока мы смотрели друг другу в глаза, показались мне вечностью.

Наш конфликт с Лёхой затронул всех. Опасаясь попасть под прицел насмешек, все ребята негласно приняли его сторону. Хотя, надо отдать Лёхе должное, против меня он никого не настраивал и даже какое-то время пытался делать вид, что всё в порядке. Но не смог.

Таким людям, как он, всегда тяжело скрывать настоящие эмоции. Радость, огорчение, злость, негодование, восторг – всё тут же выплёскивалось наружу и передавалось окружающим.

О причине нашей ссоры никто не знал. И в том, что Лёха об этом никому не рассказывал, я была уверена. Та ситуация не из тех, которыми хвастаются.

А потому никаких оценок наши друзья не давали, и осуждать меня им было не за что. Они просто притихли, спрятавшись в раковину, мол, разбирайтесь сами.

Так что, по сути, я слилась сама, отступила в тень, не выдержав бушевавших в тот момент переживаний, которые я, в отличие от Лёхи, держала в себе.

– Так, послушай, – он торопливо поднялся с качалки и пересел на стул рядом со мной. – Давай больше не ссориться? Когда-то же у нас это получалось.

– Получалось.

– Вот и отлично! – Он дружески обхватил меня за плечи и притянул к себе, но потом вдруг опомнился и резко отпустил: – Прости. В общем, мир, да?

– Да, – я закусила губу, чтобы не сказать большего и лишнего.

– А хочешь, мы с тобой вместе сходим к Бабусе и просидим там всю ночь? Типа Гера с Антоном сдулись, а мы их сделаем?

– Ты серьёзно? – Я не смогла сдержать улыбку. – Мы уже слишком взрослые для таких забав, Лёш.

– Неправда! Я не взрослый. Если бы я был взрослым, ты бы со мной не сидела тут.

– А помнишь, ты говорил, что, когда станешь взрослым, отрастишь бороду и будешь курить трубку?

– Это потому, что я хотел стать капитаном дальнего плавания. А ты хотела стать монашкой… Ну в смысле сестрой Розеттой.

Я сделала вид, что не заметила его шутливого сарказма, ведь мы договорились о мире, и то, что он не забыл, что я любила «Крестовый поход Хроно» и главную героиню из этого аниме, звучало трогательно.

– А ещё мне нравилась Эмилико из «Дома теней», поэтому сейчас я подала документы на гостиничное дело в Плешку и в РАНХиГС.

– Что ж, – Лёха пожал плечами. – Как по мне, горничная поинтереснее, чем монашка.

– Ну тебя, – я пихнула его в бок. – Про твой широкий круг интересов я уже наслышана.

– Знаешь, Варь, – он понизил голос, – мне тебя очень не хватало.

Я еле сдержалась, чтобы не ответить: «Мне тебя тоже» – хотя он