Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин

– Ой, нет. Какое подавленное? Вы же меня знаете, – Лёха заёрзал. – Мало кому удаётся меня не заметить.

– Значит, нереализованное, – тут же парировала мама.

Мне очень хотелось подсказать им про нарциссизм и потребность в самолюбовании, но я решила помалкивать.

– То есть, получается, мне нужно этот сон реализовать?

Я никак не могла понять смысл его глума. То ли он практиковался в остроумии, то ли проверял маму на прочность, то ли в подобной форме пытался подколоть меня.

– Практиковаться я бы не советовала, – спокойно откликнулась мама. – Если, конечно, не планируешь угодить в полицию.

– В полицию? Точно нет. Я там уже был. Не понравилось.

Мне было бы стыдно обсуждать подобные темы со старшими, но Лёху это ничуть не смущало. Его вообще ничего и никогда не смущало.

– Любопытно просто, а свои сны вы тоже анализируете?

– Свои? – Мама помотала головой, от чего её каштановые локоны рассыпались по плечам. – Конечно нет. Сапожник ведь всегда без сапог. Разве ты не знаешь?

– А Варины анализируете?

– Варя мне их не рассказывает.

– В этом я её понимаю. Я своей маме даже под пытками не рассказал бы свои сны.

– А мне расскажешь?

– Вам? – Лёха выдержал ироничную паузу. – Вам тоже нет. Вы же платно консультируете, а у меня таких денег не водится.

– Ладно, – со смехом согласилась мама. – Разбогатеешь – я всегда к твоим услугам.

Река, на которой располагалось водохранилище, была такой широкой, что по её центру ходили катера и теплоходы, а ближе к противоположному берегу плавали разноцветные треугольники кайтов.

Самую удобную для купания зону занимал платный пляж. С лежаками, зонтиками и песком. Мама первым делом устремилась туда. Но людей там оказалось слишком много. А столпотворение вызывало в ней ещё большую брезгливость, чем необходимость сидеть на земле. Пришлось идти вдоль берега, обходя распростёртые тела, пока Лёха не приметил под высокой сосной ровную песчаную полянку, которую мама в итоге одобрила, расстелив подстилку для пикника.

Лёха кинул рядом полотенце, на него сигареты, зажигалку и телефон. Быстро разделся и так же небрежно побросал футболку и шорты.

– Я окунусь, вы не против?

– Мы для этого и приехали. – Едва опустившись на покрывало, мама полезла проверять телефон. – Иди, иди, мы потом.

– А ты? – Лёха бросил на меня беглый взгляд, как будто опасаясь встречаться глазами. Так смотрят люди, чувствующие свою вину.

– Я тоже потом.

Коротко кивнув, он побежал к воде. Я проводила взглядом его спину и устроилась на подстилке неподалёку от мамы.

– Зачем ты так сделала?

– Как так? – Не отрываясь от телефона, она изобразила удивление.

– Позвала его, не поговорив со мной.

– Ты бы не согласилась.

– Мам! Это уже слишком. Ты должна считаться с моими желаниями, а не проводить надо мной свои психологические эксперименты!

– Неправда. Никаких экспериментов нет.

– Кстати, я подумала о том, о чём ты тогда спрашивала. Самоуважение. На другой чаше весов – самоуважение. Больше всего на свете я ценю в людях верность.

– Ясно, – она оторвалась от телефона и посмотрела на меня с интересом: – С одной стороны, я с тобой согласна. А с другой… Помнится, в девяностые по телику крутили рекламу, где гепард украл у четверых парней банку с газировкой. «Вот за это я и не люблю кошек», – сказал один. А его приятель ответил: «Да вы просто не умеете их готовить!» Понимаешь меня?

– Не-а.

– Тебе нужно изменить подход к ситуации. Вот и всё, – она опять стала собой: деловитой и циничной. – Самоуважение строится на определённых нравственных ценностях человека. Изменится ценность – поменяется и отношение.

У меня была клиентка, которая наотрез отказывалась принимать от других деньги, помощь, подарки. Она тоже считала это вопросом самоуважения. Типа, она такая сильная личность, которая ни в чём не нуждается и способна обеспечить себя сама. Помощь она воспринимала как жалость, а подарки – как подачки. Впоследствии выяснилось, что именно это и было главной причиной её одиночества: ни любви, ни друзей, ни семьи. Её внутренний родитель строго следил за полнейшей самостоятельностью и независимостью её внутреннего ребёнка, не позволяя ему радоваться подаркам или просить о помощи, особенно когда она ему была очень нужна. Честно скажу, было непросто. Но мы это проработали, и как только она сжалилась над своим внутренним ребёнком и позволила ему радоваться тому, что дают другие, то через полгода уже вышла замуж, а следом и научилась испытывать новое прекрасное чувство. Чувство благодарности. При этом, хочу заметить, самооценка её ничуть не пострадала.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Просто пример. Сейчас ты думаешь: «Ах, я не такая, чтобы пережить романтическое приключение, потому что это поставит меня на один уровень с другими девушками, которые по определению хуже меня».

– Вообще нет! Я совсем не так думаю.

– Думаешь-думаешь. И я, кстати, даже знаю, кого ты должна благодарить за эту невозможность наслаждаться жизнью в полной мере. – Она сделала паузу, сосредоточенно глядя мне в глаза, и неожиданно расхохоталась: – Да-да, это мои ошибки в твоем воспитании. Но я намерена их исправить.

– Не нужно. Прошу, пожалуйста, не нужно ничего исправлять. Мне и так нормально.

– Нет, не нормально. Это ты перед другими можешь изображать Снежную королеву, а я тебя насквозь вижу. Придёт время – и ты обязательно пожалеешь, что не позволила своему внутреннему ребёнку получить эту радость.

– Господи, мама! Хватит! Я не хочу об этом говорить! Вообще! Никогда! – Я встала.

– Прекрати психовать. – Она достала из пляжной сумки термос и лоток с сэндвичами. – Иди лучше поешь. Больше я не буду касаться этой темы, пока сама не попросишь. Однако напоследок обращаю твоё внимание на то, что ты ни разу не заикнулась о так называемой взаимности. А это означает, что либо ты в ней не сомневаешься, что делает текущее положение дел ещё более странным, либо чересчур самоуверенна и эгоцентрична. Лично я склоняюсь к последнему.

– Скажи честно, чего ты добиваешься? Любая другая мама, которая любит свою дочь и заботится о её благополучии, запретила бы на пушечный выстрел приближаться к безответственному, самодовольному типу, который меняет девчонок как перчатки, а ты как будто нарочно толкаешь меня в это болото.

– В том-то и дело, Варь, что я не любая и меня не волнует объект твоих симпатий. Если бы ты страдала по фонарному столбу, разговор у нас состоялся бы точно такой же. Суть в том, чтобы разобраться в себе. И чем раньше ты это осознаешь, тем счастливее и благополучнее будет твоя дальнейшая жизнь.

Мне ничего не оставалось, кроме как сбежать от неё.

Я