Дневник акушера. Реальные истории, рассказанные врачом роддома - Анастасия Седова

Плохой пример

Однажды привезли к нам на скорой преждевременную отслойку плаценты. Кровотечение, тридцать две недели. Первая беременность, женщине двадцать четыре года. Ребенка спасли, матку сохранили, мать жива. Оказывается, беременная решила в баньку сходить. Спустя пару часов срабатывает закон «парных случаев»: привозят вторую отслойку, на сей раз тридцать три недели. Первая беременность, женщине двадцать три года. Ребенка спасли, матку сохранили, мать жива. А скорую, оказывается, вызывали прямо… в сауну. Спустя пару дней наши новоиспеченные мамочки оклемались. А мы в послеродовое пришли поговорить, какая такая нечистая сила заставила обеих в столь глубоко беременном состоянии посещать общественные бани. Никак, горячую воду у них в квартирах поотключали?

Девушки-то наши без детей лежали (малышня в реанимации была). Разговорились. А на наш с заведующей вопрос про парильни удивленно взглянули и чуть ли не хором сказали: «А как же Даша Ветрова?»

Надо сказать, что в нашем городе Даша (имя и фамилия героини изменены, любые совпадения случайны) была широко известна в узких кругах. Инструктор по йоге, фитнес-тренер, автор прогрессивной методики закаливания и далее, далее, далее. В своих соцсетях Дарья демонстрировала этакий здоровый образ жизни: несколько лет веганства, йога-туры в Индию, регулярные практики по уходу за телом…

Во время описываемых событий Даша была беременна. Наблюдалась в частной клинике, регулярно летала на отдых и продолжала свои практики для здоровья тела. Неделю назад, например, Даша показывала, как парится в бане, а потом окунается в чан с холодной водой. Живот недели на тридцать пятой уже тянул. На нее было подписано много молодых дурочек: тех самых, которые понятия не имеют о физиологии и значениях тренировок вне беременности. Вот так, с бухты-барахты, две наших леди тоже решили: а чем они хуже? И на позднем сроке решили познать все прелести и пользу парной. Ведь Даша же говорила – полезно!

Даша, кстати, рожала тоже у нас. В срок, принципиально без обезболивания, со своими практиками. Очень многое хотелось ей после родов сказать на тему влияния на неокрепшие умы, но… Этика и, мать ее, мораль.Антенатал. История вторая

Катя поступила к нам в пять утра. Схватки у нее начались накануне, в девять вечера. Пока были не очень сильные, сидела дома. А потом уже муж отвез в стационар. Я в те сутки осталась в роддоме совершенно случайно: начались роды у женщины с редкой патологией плода, и мне хотелось видеть процесс и результат. Те роды затянулись, а потом дежурным докторам потребовались лишние руки… В общем, домой глубокой ночью я решила не ехать.

Дежурная смена была на очередной операции. Акушерка приемного отделения подняла Катю в родблок и сказала мне шепотом: «Анастасия Сергеевна, не могу прослушать сердцебиение». Уложили Катю на кушетку. Слушаю стетоскопом – нет сердцебиения. Пытаюсь найти датчиком КТГ, не слышу, кажется, ловлю только пульс матери. Иду в операционную, докладываю ситуацию ответственному дежурному врачу. Бригада уже извлекла ребенка, матку ушили. Ответственный размывается, оставляет коллегу на ушивание с операционной медсестрой, а сам идет в кабинет УЗИ. Катю уже привели. Врач включает аппарат, наносит на живот гель, водит датчиком: «Я очень сожалею, но плод мертв».

Катю привели обратно в предродовую. Осмотр на кресле, шесть сантиметров раскрытия. Вскрываю плодный пузырь. Изливаются густые, темно-зеленые, почти черные околоплодные воды. Роженица все еще пытается осмыслить ситуацию, а я параллельно с осмотром собираю анамнез. Обращаю внимание на цвет вод, спрашиваю про вредные привычки.

Курит. По пачке в день. А что такого? Старшая сестра тоже курила и ничего, двоих родила. Да-да, ошибка выжившего. Мы в курсе. Пока я оформляю историю родов, до Кати доходит смысл происходящего. Она буквально начинает биться головой об стену и кричит: «Ну как же так? Как так? Этого просто быть не может! Мы же даже имя придумали. Вероника… Вероничка моя, ну почему?» В этот момент акушерка, стоящая у входа, бросается в палату, я за ней. Оказывается, Катя начала дергать ручку окна. Пятый этаж… Вызвали анестезиолога, ввели сильнодействующие.

Через два с половиной часа Катя родила. Никаких изменений плода. Судя по всему, смерть наступила не очень давно – буквально в самом начале схваток. Но сама гипоксия была давняя и хроническая – в зеленый цвет уже окрасились и пуповина, и оболочки. После родов Катю сопровождал клинический психолог. У нас было желание проконсультировать родильницу у психиатра, но, увы, она не дала на это согласие. Впрочем, наш психолог уверила, что психологическое состояние близко к норме, насколько это возможно в такой ситуации.

P.S. Катя родила здорового мальчика через три года после первых родов. Курить бросили с мужем задолго до наступления второй беременности.Про почесуху

Диагноз в направлении был жутковатым: «Десятая беременность, двадцать пять недель. Предлежание плаценты. Кровотечение».

Галине было тридцать четыре года. Роды предстояли пятые. Всех рожала самостоятельно. Видимо, пять абортов все же дали о себе знать, и плацента при очередной беременности закрепилась крайне неудачно. В двадцать пятую неделю начались кровянистые выделения. В центральной районной больнице, конечно, был акушер-гинеколог. Но вот всего остального, включая необходимую аппаратуру для ИВЛ и неонатолога, владеющего навыками оказания помощи младенцу весом примерно семьсот грамм, увы, не было. Да и по все имеющимся приказам и протоколам такая пациентка должна быть доставлена в акушерский стационар третьего уровня.

Беременную погрузили в машину скорой помощи, врач решила сопровождать ее до самого роддома. В отделении патологии беременности провели всю необходимую диагностику. Выполнили УЗИ – плод жив, цел и невредим. Пока не страдает. Кровянистые выделения есть, но вполне умеренные. Можно за беременность побороться.

Спустя пару дней приходит результат мазка из влагалища на флору. Во флоре обнаружили фауну: трихомонады во всей красе. Ну да ладно, не первая же беременная с трихомонадным кольпитом. Подлечим.

Проходит десять дней. Трихомонады побеждены, угрозы прерывания уже нет. Но отпустить домой пока не можем, наблюдаем. Риск повторного кровотечения слишком большой. Галине это категорически не нравится, и из стационара она попросту сбегает в пять часов вечера. Акушерки тут же докладывают дежурной смене, те на следующий день передают патронаж районному гинекологу. Районный гинеколог хватается за голову, потому что в ее районе где-то бродит беременная женщина с предлежанием плаценты, этакая бомба замедленного действия. Где именно бродит – неизвестно, ибо дома ее не оказалось. Живая ли? Или где в кустах лежит, умирая от кровотечения? Если с этой беременной что-то случится, то с гинеколога шкуру спустят и в качестве коврика в кабинет начальника облздрава постелют.

Спустя три дня и, вероятно, несколько прядей седых волос местного гинеколога, Галина была найдена. Опять кровянистые выделения, опять машина скорой, опять сопровождение в роддом. Несмотря на недавнюю выписку, мы