Пес, который шел по звездам - Анна Шойом

– Может быть, ваше пребывание рядом – это именно то, что ей было нужно. Вы только посмотрите на нее! – Роу обнюхивает уже пустую миску. – Собаки тоже страдают, когда теряют того, кого любили… И да, им становится легче в обществе человека, который ничего от них не требует. Так же и люди… Ненавязчивое присутствие лечит. Не хотите погулять с Роу?

– Почему бы и нет? Было бы неплохо пройтись.

– Я пойду с вами. Ничего, на время можно и оставить остальных без присмотра. Кстати, меня зовут Кей.

Как будто поняв их разговор, Роу быстро подходит к ним. Она теперь выглядит гораздо бодрее. Кей надевает на нее ошейник, прицепляет поводок и отдает его Ингрид. Когда они втроем нагоняют группу, ушедшую раньше, другие собаки начинают интересоваться Роу. Некоторые хотят с ней поиграть, но это, пожалуй, для нее пока слишком, она жмется к ногам Ингрид. Кей просит группу идти дальше, а они втроем пойдут другой, более спокойной дорогой.

– Когда ты все еще поглощен своим горем, в толпе тяжело, – объясняет он.

Ингрид кивает:

– Вот поэтому моя подруга не предупредила меня, куда мы едем, прежде чем привезти сюда. Моя собака потерялась, мне очень тяжело, и я не хотела ни с кем знакомиться.

Кей внимательно слушает, глядя в ее красивые темные глаза, и молчит. Ингрид благодарна ему за молчание и за неспешность прогулки тоже.

– Терпеть не могу, когда все призывают приободриться и перестать чувствовать то, что ты чувствуешь, – говорит она, с удовольствием двигаясь в спокойном ритме Роу. – Советы тех, кому не довелось пережить подобное, не помогают. Я предпочитаю быть одна.

– Прекрасно вас понимаю, – тихо отвечает Кей. – Я психотерапевт и, в частности, занимаюсь канистерапией с детьми, потерявшими одного из родителей, или брата, или сестру. Горе – это инициация, посвящение в самые глубокие тайны жизни. Иногда это посвящение случается слишком рано.

Они идут по тропинке, огибающей подножие холма. Вокруг деревья с пышными кронами, некоторые вечнозеленые, в листве других уже загораются красным и желтым осенние листья. Прекрасное солнечное утро в конце сентября. Временами даже кажется, что все хорошо. Пока она не вспоминает о Роши.

– Когда умер мой муж – это было три с лишним года назад, – я была совершенно опустошена. Детей у нас не было. Джерард для меня был и супругом, и другом, и собеседником. После его смерти я и ходить-то не разучилась только потому, что иногда гуляла в горах, но большую часть времени я была настолько подавлена, что не могла заставить себя выйти из дома. Через несколько месяцев умерла наша кошка. И однажды моя подруга отправилась сюда, к вам. Это Мириам, та самая, которую выбрали чихуахуа-танцоры, помните? – (Кей улыбается и кивает.) – И в тот же день она появилась перед моей дверью с маленьким щенком золотистого ретривера. Сначала я разозлилась, но, подержав щенка на руках, смягчилась.

Инструктор снова улыбается. Он знает, как это обычно бывает.

– Это было самое милое существо, какое я когда-либо видела! – продолжает Ингрид. – Джерард не особенно любил собак… Но получилось, что Роши стал мне и компаньоном, и врачом, и другом. Он вернул меня к жизни. И вот теперь, – она смолкает и глубоко вздыхает, – он тоже ушел от меня. Он потерялся, когда мы гостили у моего брата в Уильямсберге этим летом.

Она не смотрит ни на Кея, ни на Роу, которая обследует ближайшие кусты.

– Мне очень жаль, Ингрид, – говорит Кей.

Он просто не знает, что еще сказать. В таких случаях словами главного не выразишь. Можно предложить ей лишь то, что она сама предложила Роу, – молчаливое присутствие. По пути к вольерам Ингрид рассказывает Кею о звонке девушки-ветеринара. Этот звонок дал ей надежду. А вдруг Роши ищет ее…

– Хотя… Я не очень в это верю. Такое огромное расстояние!

Кей убеждает ее, что собаки – отличные следопыты и прекрасно передвигаются по пересеченной местности. Он обнимает Ингрид на прощание; теперь ему надо позаботиться об остальных членах группы. Он приглашает ее прийти в среду или в ближайшую субботу, если ей захочется погулять с Роу.

Мириам с двумя песиками подходит к Ингрид и Роу. Прогулка утомила чихуахуа. Их тоненькие лапки не приспособлены для таких долгих переходов.

– Эти малыши – настоящие герои! – с гордостью объявляет Мириам. – А ты как? Кажется, у тебя была хорошая компания! – Она подмигивает подруге. – О чем вы разговаривали с этим симпатичным господином?

Ингрид радостно и звонко смеется. С тех пор как пропал Роши, Мириам такого смеха от нее не слышала.

– Давай снимем с малышей всю эту сбрую, Мириам. Поедем куда-нибудь поедим, и я тебе расскажу. Умираю с голоду!

Попрощавшись с Роу и чихуахуа, подруги садятся в машину и едут в ближайший мексиканский ресторанчик съесть тако. Ингрид улыбается. Может быть, жизнь все-таки ее пока не отпускает? У нее становится легче на душе.

46

Я лежу у костра рядом со Спотти. Двое молодых людей оживленно беседуют. От этих бородатых мужчин пахнет свежестью, они какие-то настоящие, с ними рядом спокойно. Я это понял с самого начала, как только подошел к ним. Поэтому после ужина я даже разрешил им почесать мне живот.

Загасив костер, они зовут нас в свой фургончик, и мы устраиваемся на полу рядом с их койками. Спотти приваливается ко мне. Он тоскует по своей подружке Эбби, которая прежде всегда путешествовала с ними.

На следующее утро, вкусно позавтракав – а после того, как ты голодал несколько дней, любой завтрак покажется тебе вкусным, – мы уезжаем. Эмилио и Роб собирают вещи. По свистку мы со Спотти запрыгиваем в фургон. Машина высокая, с высоты мир выглядит совсем иначе, и как далеко отсюда видно! Мы отлично тут помещаемся вчетвером, ведь Спотти занимает совсем мало места. Эмилио садится за руль, Роб рядом с ним. Мы со Спотти устраиваемся справа у окна. Они называют меня Бенни, и я даже не пытаюсь дать им понять, что у меня другое имя. Тем более что вместе мы ненадолго.

Я беспокоюсь, потому что не знаю, куда мы едем. Так много времени и сил потрачено на то, чтобы найти дорогу, которая приведет меня к Ингрид, что я больше всего боюсь сбиться с пути.

Через пару часов мы останавливаемся в зоне для пикников и выходим из машины поразмяться и сделать свои