Тот, кто ждет тебя на небесах - Митч Элбом

Охранять и спасать детей, уверила она меня, и было именно тем, что мне предназначалось делать в жизни. – Эдди положил девочке руку на плечо. – А потом она мне сказала то, что навсегда утишило мою боль. Если так можно выразиться, стало моим искуплением.

– Что же она вам сказала?

Эдди улыбнулся.

– Она сказала, что я умер, спасая тебя.

Энни задрожала. Эдди взял ее руки в свои.

– Теперь ты можешь на это посмотреть.

– Не могу.

– Нет, можешь.

– Я ничего не помню.

– Помнишь.

– Я не хочу помнить, – тихо простонала Энни.

– Я знаю. Но настало время.

Небо стало огненно-красным, и Энни, точно кто-то дернул ее за волосы, резко подняла голову. Она снова оказалась в парке «Пирс Руби», и взгляд ее обратился туда, где ее ждала неминуемая смерть. Она увидела, как накренилась кабинка на самом верху аттракциона «Свободный полет Фредди», как спасают пассажиров этой кабинки, как в ужасе на все это взирают посетители парка. Она увидела, как Эдди пробирается сквозь толпу и кричит людям, чтобы они отошли в сторону как можно дальше, и посетители, расталкивая друг друга, бегут в одном направлении, а она – в противоположном, к пустой платформе, и ложится на нее, свернувшись в клубок. Она увидела, как маленькая Энни дрожит и бормочет: «Ма… ма… ма…»

Но вот Эдди с перекошенным лицом бежит в ее сторону. А черная кабинка, словно бомба, летит вниз, к платформе. Эдди, растопырив свои большие руки, бросается к Энни и отпихивает ее от платформы. Она скатывается на землю и в ту же самую секунду видит распростертое тело Эдди.

Словно жук, раздавленный каблуком ботинка, Эдди лежит на платформе, распластанный кабинкой.

В тот же миг к Энни с молниеносной скоростью подлетел какой-то маленький предмет. Он резанул ее по запястью, и она закричала так, как никогда в жизни не кричала. Тут же глаза ее закрылись, и все вокруг, будто уничтоженное взрывом бомбы, исчезло. Не стало ни Энни, ни Эдди, ни того страшного дня, ни самой жизни.

– Боже мой! Так вот что случилось, – простонала Энни, словно очнувшись ото сна. – Теперь я вспомнила. Вы меня оттолкнули. Вы спасли мне жизнь. А эта оторвавшаяся от кабинки железка покалечила мне руку, и я потеряла сознание.

– Да, здесь все видится намного яснее, – сказал Эдди.

Энни стояла, изумленно приоткрыв рот, с бегающим взглядом, заново прокручивая в уме только что увиденную сцену.

– Но тогда… – Она высвободила руку из ладони Эдди. – Но тогда выходит, что я вас убила, – еле слышно проговорила она.

– Меня убила кабинка.

– Это была моя вина.

– Нет, это случилось из-за кабеля.

– А я ведь все это заблокировала в своей памяти.

– Ты не была еще готова.

– Готова к чему?

– Узнать правду.

– Узнать, что вы умерли?

– Это далеко не вся правда. – Эдди, слегка проваливаясь в топкую землю, отошел в сторону. – На земле мы нередко видим только то, что произошло. А почему это произошло, понимаем гораздо позже.

– Нет, – возразила Энни. – Почему здесь ни при чем! Суть в том, что я оказалась там, где не положено. А все от меня это скрывали. Никто мне ничего не рассказывал. Я этих событий вспомнить не могла, а мать их хранила в тайне.

– Она старалась тебя защитить.

– Защитить от чего?

– От того, что ты делаешь сейчас. Ты ведь во всем этом винишь себя.

– До меня дошли слухи… В старших классах школы.

– И что же?

Энни помолчала.

– Я сделала вид, что ничего не слышала. Я перешла в другую школу. По правде говоря…

Энни в отчаянии обхватила себя руками.

– Я была рада, что ничего не помню. – Она не решалась посмотреть на Эдди. – Вы за меня отдали свою жизнь, – едва слышно прошептала она. – Пожертвовали всем на свете. А я даже не решалась посмотреть правде в глаза. – Энни опустилась на колени в топкую грязь. – Простите меня. Если б только я побежала в другую сторону… Вам не надо было бы меня спасать.

– Ты не понимаешь сути, – мягко произнес Эдди. – Мне надо было тебя спасти. Я убил невинного человека, а тем, что спас тебя, я загладил свою вину. Мы совершаем зло, а потом делаем доброе дело. Это и есть искупление.

Тала взяла руку Эдди и провела его ладонью по своему лицу и рукам, сметая с них омертвевшие струпья. Кожа девочки, очищенная от обгоревшей кожи, стала нежной и гладкой.

Она шутливо толкнула Эдди в живот.

– Тала была пятой из тех, кого я встретил на небесах. Следующая – ты.

– Следующая? – изумилась Энни.

– Ты встречаешь на небесах пятерых, а потом становишься одним из пятерых для кого-то еще. Таким образом небеса всех соединяют.

Энни потупилась.

– Третий человек, которого я тут встретила… Она сказала что-то о примирении с вами.

– Кто же это сказал?

– Моя мать.

– Что ж, она была права насчет примирения. Но она не имела в виду меня. Душевного покоя можно добиться, только примирившись с самим собой. И мне это понимание далось нелегко. – Эдди бросил взгляд на Талу. – Я ведь, честно говоря, долгие годы считал, что ничего в жизни стоящего не совершил потому, что сам ничего не стою. А ты долгие годы считала все свои поступки ошибками. – Эдди вздохнул. – И мы оба были не правы.

Он наклонился к Энни и помог ей подняться.

– Послушай, девочка…

Энни подняла на него взгляд.

– Каждый человек чего-то да стоит. И каждый человек может ошибаться.

Едва он произнес эти слова, как окружавший их ландшафт исчез, пропали и ужасающие приметы войны. А Тала – чье имя на родном ей языке означает «звезда» – медленно поднялась на небосвод, озарив его синеву ярким сиянием.

Энни почувствовала, что и она поднимается ввысь, а потом мягко опускается в кабинку колеса обозрения. И вот уже она парит над парком «Пирс Руби». Взгляд ее устремляется вниз, на разноцветные палатки и аттракционы. Приближаясь к земле, она видит множество крохотных сверкающих огоньков. Теперь она уже совсем близко, и огоньков все больше и больше. Это глаза детей, что плещутся на водной горке, катаются на каруселях и других аттракционах, – глаза детей, что веселятся и смеются от души. Похоже, их тысячи и тысячи.

– Я здесь проработал всю свою жизнь, – из толпы малышей прокричал Эдди. – Благодаря мне эти аттракционы были прочными и надежными, а значит, и дети были в безопасности. Поэтому они выросли, стали взрослыми и у них тоже родились дети. А у их детей – свои дети. И у этих детей тоже будут